Кто ты, моя королева (СИ)

Молчание затянулось и Тай, открыв глаза, уставился на меня, оценивая мою реакцию.

— Вы не удивлены. Значит знаете это. — констатировал он с нотками горечи.

— Узнал вчера. Как раз думал, как тебе это сообщить. Чем она себя выдала? — спросил я.

— Многим. Просто я не сообразил сразу, как сложить это всё. О том, что это может быть другой человек, даже подумать не мог.

— И что же натолкнуло тебя на эту догадку?

— Сон. — криво улыбнулся мой такой взрослый не по годам сын. — Мне приснился странный сон.

— Расскажешь? — что же ему такого приснилось? После визита в Храм я уже ничему не удивлюсь.

— Я видел странную белую комнату, где на узкой кровати лежала незнакомая девушка, красивая, с добрыми светлыми глазами, и обнимала мальчика немного младше меня. Тот плакал, что это он виноват, а она отвечала, как сильно его любит, что он самый лучший в мире брат и она не могла его не спасти. Потом эту же девушку, я видел с другой, кажется её подругой, и они теперь уже вдвоём плакали, она говорила, как сильно хочет жить, как мало успела сделать, что ей хочется семьи, детей, любви. И последнее видение, это был я сам рядом с кроватью матери. Я тогда отвернулся, пряча слёзы и не заметил, как она встала. А во сне… она так смотрела на меня, ей было так больно, но она всё равно шла ко мне, чтобы обнять. Я видел с какой мукой и нежностью она это делала. И понимал, что это та самая девушка, хоть и в теле моей матери. А мамы… её больше нет. Я стоял и смотрел на себя в объятиях незнакомки и едва дышал, так мне было больно. А потом услышал рядом голос. Женский, сильный и мягкий.

— И что же тебе сказал этот голос? — поинтересовался я. Видимо Богиня решила позаботиться, чтобы её Дар точно не отвергли. Заботливая какая.

— Мне сказали, что эта боль пройдёт. И что та любовь и свет, которые я видел в глазах этой девушки, могут быть для меня. — Тай мотнул головой, его губы дрожали и на глазах блестели слёзы. — Меня спросили: ""Разве ты можешь отказаться от неё?"" Отец, я снова чувствовал эти нежные руки, снова слышал её слова… И я не смог… Я не смог… отказаться, оттолкнуть. Она не мама. Но… Я, наверное, самый ужасный сын. Моя мать исчезла, умерла, а я радовался чужим объятиям и сейчас даже о них мечтаю. Я ужасен.

Слёзы родного ребёнка, это самое жестокое оружие. Мой сын плакал, скорбя о той, что даже не стоила этого, виня себя в том, что его согрела своим сочувствием другая, а у меня жилы на кулак наматывались, заставляя чувствовать себя беспомощным перед его горем. Всё что я мог, это встать и притянуть к себе, обнимая единственное родное существо в этом мире, и попытаться унять хоть немного его боль.

— Ты самый лучший сын в мире, способный любить даже такую мать, которой была Тэрэса. И я горжусь тобой каждый день.