Цикл романов "Анжелика" Компиляция. Книги 1-13" (СИ)

– Я еще сильный! Смотри!

Он рванул старую ливрею, обнажив грудь, покрытую причудливой выпуклой татуировкой, расправил плечи, напряг мускулы, как ярмарочный боец, и вытянул вперед чуть согнутые руки. Его темная кожа отливала синевой.

Выпрямившись, он замер и сразу показался выше. Хотя он стоял не двигаясь, само присутствие этого мавра создавало в маленькой комнатке какую-то необычную атмосферу. Бледные лучи солнца, пробиваясь сквозь витражи, словно позолотили кожу этого отторгнутого от родины сына Африки.

Куасси-Ба опустил ресницы, так что почти исчезли белоснежные белки его глаз, и из-под своих удлиненных египетских век посмотрел на герцогиню де Суассон. Его толстые губы медленно растянулись в вызывающей и нежной улыбке.

Анжелика никогда не видела Куасси-Ба таким красивым, и никогда, да, никогда не видела его таким… страшным.

Словно хищный зверь, он приглядывался к своей добыче. Он инстинктивно понял, чего жаждет от него эта белая женщина, ищущая новых удовольствий.

Его взгляд, казалось, совсем заворожил Олимпию де Суассон. В темных глазах ее горел огонь. Грудь прерывисто вздымалась, а приоткрытый рот с таким бесстыдством выдавал ее желание, что даже служанка при всей своей наглости опустила вдруг взгляд, а Анжелике захотелось убежать, хлопнув дверью.

Но герцогиня взяла себя в руки. Раскрыв веер, она обмахнулась им.

– Сколько… Сколько вы за него хотите?

– Две тысячи пятьсот ливров.

У служанки заблестели глаза.

Олимпия де Суассон чуть не подскочила, окончательно вернувшись на землю.

– Или две с половиной тысячи, или я оставляю его себе, – холодно заявила Анжелика.

– О, госпожа, какая у него шелковистая кожа! – воскликнула Бертиль, робко проведя пальцем по плечу Куасси-Ба. – Вот никогда бы не подумала, что у мужчины может быть такая нежная кожа! Словно лепесток засушенного цветка!

Герцогиня тоже провела пальцем по гладкой и упругой коже мавра. По телу ее пробежала сладостная дрожь. Набравшись смелости, она потрогала татуировку на его груди и рассмеялась.

– Ну что ж, решено, я его покупаю. Это безумие, но я чувствую, что не могу себе отказать. Бертиль, скажи Ла Жасенту, чтобы принес мою шкатулку.

Лакей, словно ему уже дали знать, тотчас вошел, неся шкатулку из тисненой кожи.

Пока лакей, которому, видимо, было не впервой устраивать тайные дела своей хозяйки, отсчитывал деньги, служанка, выполняя распоряжение герцогини, знаком приказала Куасси-Ба следовать за собой.

– До свидания, каспаша, до свидания, – сказал мавр, подойдя к Анжелике, – а моему маленькому хозяину Флоримону ты скажи…

– Хорошо, иди… – сухо прервала она его.