Цикл романов "Анжелика" Компиляция. Книги 1-13" (СИ)

Она больше не способна была возмущаться.

– Как вы себя чувствуете? – спросил Дегре, когда они вышли на улицу.

– Как слепой котенок, – ответила Анжелика. – Но это не так уж неприятно. Кажется, я начинаю относиться к жизни философски. Не знаю, так ли уж полезны эти сильнодействующие процедуры, которым меня подвергли, но они, бесспорно, успокаивают нервы. Теперь вы можете не тревожиться – как бы ни встретил меня мой брат Раймон, я буду покорной и смиренной сестрой.

– Великолепно. У вас бунтарская натура, и я всегда опасаюсь взрывов. В следующий раз, когда вы предстанете перед королем, вы тоже предварительно попаритесь в бане?

– Ах, как жаль, что я этого не сделала вчера! – кротко вздохнула Анжелика. – Ведь следующего раза не будет. Никогда уже больше я не предстану перед королем.

– Не надо говорить «никогда больше». Жизнь так переменчива, колесе все время вертится.

Порыв ветра развевал на голове Анжелики платок, которым она прикрыла волосы. Дегре остановился и осторожно завязал его.

Анжелика взяла его теплые загорелые руки с длинными, тонкими пальцами в свои.

– Вы очень милый человек, Дегре, – прошептала она, подняв на него ласковый взгляд.

– Вы ошибаетесь, сударыня. Взгляните-ка на эту собаку.

Он указал на Сорбонну, которая резвилась около них, остановил ее и, взяв за голову, раскрыл мощные челюсти датского дога.

– Как вам нравятся эти клыки?

– А знаете, на что я надрессировал Сорбонну? Послушайте-ка: едва в Париже наступает вечер, мы с ней отправляемся на охоту, я даю ей понюхать клок от старого плаща или какую-нибудь другую вещь, принадлежавшую вору, которого я разыскиваю. И мы пускаемся в путь, доходим до берега Сены, шарим под мостами между сваями, бродим по предместьям, по старому валу, заглядываем во все дворы, во все дыры, которые кишат этим сбродом – оборванцами и ворами. И вдруг Сорбонна куда-то бросается. Когда я настигаю ее, она уже – о, очень деликатно, только чтобы не убежал! – держит зубами за горло того, кого я искал. Я говорю своей собаке: «Warte!»: что по-немецки – ведь собаку мне продал немецкий наемник – означает: «Жди!» Потом я склоняюсь к пленнику, допрашиваю его и выношу ему приговор. Иногда я прощаю его, иногда зову ночную стражу, чтобы они отправили его в Шатле, а иногда говорю себе: «Зачем переполнять тюрьмы и утруждать господ судейских?» И тогда отдаю приказ Сорбонне: «Zang!» – иными словами: «Сожми-ка пасть посильнее!» И в Париже становится одним грабителем меньше.

– И… часто вы это делаете? – спросила Анжелика, не в силах сдержать дрожь.

– Довольно часто. Так что, видите, не такой уж я милый.

Помолчав, Анжелика тихо сказала:

– В каждом человеке столько противоречивого. Можно быть очень злым и одновременно очень милым.