Сандровские. Трилогия (СИ)

Иногда оно арендовалось особо привередливыми клиентами для особых забав и развлечений…

Велесту не надо было показывать дорогу. Он её знал.

Его мысли то и дело возвращались к Лане. Он до сих пор чувствовал её нежные прикосновения и слышал, как она стонала под ним. Эти воспоминания жгли его нутро, оставляя следы сильнее, чем от раскаленного железа. Он пока не мог понять, кто она такая, отчего он слышит её мысли, но одно он знал точно.

Так просто он её от себя не отпустит.

И если понадобится, он будет её удерживать насильно.

Зверь в нём довольно заурчал. Велест и так вел себя мягкосердечно, что было ему не свойственно. Но с ней по-другому не выходило. Её страх ему был не приятен.

А если она начнет к нему испытывать презрение или отвращение?

Он с силой пихнул плечом незнакомца, что встал у него на пути. Тот что-то крикнул в ответ, но Велест даже не обратил внимания. У Ланы нет причин, чтобы презирать его.

В постели он был с ней нежен, в жизни обходителен. Ну, почти. Пара страшилок, что он ей рассказал — не считается. Он даже перестал её пугать. Страх в её глазах для него был сильнее удара ножа.

Велест мотнул головой, прогоняя наваждение. Да что, черт возьми, происходит? Почему он постоянно думает о Лане? Она заменила собой весь мир. Разве такое возможно?

Хорошо, что он дошёл до хранилища, потому что, чем больше он думал о Лане и о том влиянии, которое она приобретала над ним, тем мрачнее становился. Под стать ситуации. Ничего ""мягкого и пушистого"" в хранилище быть не могло.

Он набрал Бориса.

— Я прибыл. Отворяй ворота.

Хранилище можно было открыть лишь с одной стороны. Если его закрыли изнутри, то только изнутри можно было и открыть. Открывалось оно артефактом, в котором тоже был синтез крови демона и вампира.

Дверь бесшумно открылась, и в нос Велесту ударил запах крови Бориса и ещё одного вампира. Велест нахмурился сильнее. Но когда вошёл в комнату, то понял, что недооценил ситуацию.

Борис стоял посередине комнаты с ножом, с которого капала кровь. Кровью же были забрызганы стены хранилища. Впрочем, как и одежда брата. Он выглядел не наилучшим образом. Глаза хищно сверкали, клыки кроваво оскалены, рукава свитера закатаны до локтя, обнажая руки, которые в прямом смысле этого слова, погрязли в крови.

— Что за бойня? — усмехнулся было Велест, но ему стало не до смеха, когда Борис отошёл в сторону и он увидел двух прикованных к железным скобам стригоев.

Именно их кровь была повсюду.

Но….

Велест снова их не почувствовал!

Он чувствовал присутствие двух бессмертных существ!"

"На его лице отразилось недоумение, которое тотчас сменилось яростью.

Борис перекинул играючи нож из руки в руку, он только вошёл в азарт. Иногда в нем просыпался настоящий садист, и он с удовольствием выполнял роль палача.

— Вижу, брат, ты удивлен….