Сердце дракона. Том 18. Часть 2 (СИ)

— Разве не ты, — Калеон заложил руки за спину и, выпрямившись, стал куда больше походить на главу клана, нежели его собственный отец. — только что рассуждал о выгоде и о предложениях, которые сыплются с небес нам на голову?

— Пога…ный… убл…док, — по слогам продавливал Аглен. — Мы… ве…дь… дого…во…рились.

Хаджар схватился за меч, но вовремя себя остановил. Это не его битва и не его право. В мире адептов существовал лишь один закон — сильный правит, слабый подчиняется. Все остальное — напускное. Даже правила чести и гостеприимства нарушались повсеместно.

Но только отъявленные мерзавцы и подлецы, те, кто пал ниже, чем… да даже представить сложно. Убить того, кто сам по себе беззащитен, кто не видел этого мира, и кто не может даже слова за себя сказать.

Как бы не бахвалился Хельмер, но в мире не существовало ни одной истории, где самый кровавый и жуткий демон по своей воле причинил вред младенцу.

Лишь один человек за всю историю Безымянного Мира «прославился» столь грязными деяниями — Кровавый Генерал. Маг, погибший где-то в прошлом после того, как его уничтожил Пепел, Мастер Почти Всех Слов.

— Что? — прозвучал за спиной голос.

Надломленный и хрипящий. Звучащий словно кто-то разбил хрустальную вазу.

Артеус, едва ли не упавший всем весом на свой посох, не сводил взгляда с брата.

— Что ты такое говоришь, Калеон? — он мотал головой, будто хотел выбросить из неё все то, что только что услышал. — Нет… этого не может быть. У неё были слабые меридианы… целитель сказал, что она не прожила бы и двух недель… Врожденный дефект энергетического тела…

— Не было никакого дефекта, Артеус, — по Калеону было видно, что он хотел подойти к брату, но… не мог. Стоял на месте вместе с воинами и с нескрываемой ненавистью, презрением и даже омерзением смотрел на своего отца. — Только глупое предсказание, что род Лецкетов погубит его дочь. Проклятье… Из-за одного только глупого пророчества…

Аглен зарычал и что-то расколол в руке. Луч света терны ослаб, и глава клана смог подняться на ноги.

— Да что вы знаете, — сплюнул он себе под ноги. — поганые молокососы, света, не видевшие из-под юбки вашей матери! Да если бы не я! Если бы не все те достойные мужи, пришедшие в род Лецкетов за эти века! Да что бы было с вами… нет. С нами. Это я — я! Я поднял герб Лецкетов над десятками торговых путей! Это я основал города и колонии! Это я! Я, а не вы! Наполнил нашу казну! Распростер наше влияние! Это благодаря мне здесь стоит пятнадцать сотен воинов, а не две! Я! Я и есть — дом Лецкет! Это я…

Хаджар не смог расслышать, что еще хотел сказать Аглен. Нечто невидимое, но невероятно могущественное подхватило его и Лэтэю, а затем выкинуло за пределы круга так легко, будто того и не существовало вовсе.