Сердце дракона. Том 18. Часть 2 (СИ)

Мертвец? Может нейросеть неправильно перевела?

— Непривычное ощущение, — процедил он и, скинув срубленный ствол с плеча, перехватил топор обеими руками.

Волки, похожие на простых смертных тварей, обернулись на звук и замерли. Среди них легко угадывался вожак. Самый крупный, самый злой и со множеством шрамов — явных свидетелей того, что не раз и не два он отстаивал свой титул среди оборотней.

Его мощные лапы, легко ступая по высокому снегу, практически не оставляли следов. Будто бы потомок Феденрира и вовсе не касался земли, а парил где-то сверху.

— Княжий сын, — раздался низкий, утробный голос.

Хаджар же, разогрев терну внутри энергетического тела, внимательно осматривал противников. Все они являлись прямыми потомками Пожирателя Звезд, так что имели часть сущности духов, что ограничивало их в развитии. Но при этом, оставаясь в какой-то степени смертными, они смогли развить в себе терну.

Это делало их и Хаджара чем-то схожими друг с другом.

— Отдай девчонку, — волк сделал еще один шаг вперед. Одновременно с ним стая, будто единый механизм, начала обходить своих противников, замыкая их в клыкастое кольцо. — Нет, между нами, вражды, княжий сын.

Бадур не сводил глаз с красных зрачков зверя. Хаджар же сперва не понял — то ли ему кажется, то ли действительно с каждым пройденным метром волк все увеличивался в размерах. Сперва он был не выше овчарки, затем пони, а когда подошел почти вплотную к Бадуру, то холкой нависал над высоким лесорубом.

— Пойди и возьми, — кивнул в сторону дома Бадур. — если она тебе так нужна, Нарнир.

И, видимо, не та, которой Бадур мог бы и хотел похвастаться.

— Бадур, старый друг, — прорычал волк. Прорычал тоном, которым обычно Хельмер, походя на змея, одновременно высмеивает и искушает свою жертву. Только вместо широкой добродушной улыбки — звериный оскал, а кинжал за спиной сменила стая и острые когти. — столько, между нами, добра, зачем туда добавлять кровь?

Пальцы северянина чуть крепче сжали топор, но сам он остался стоять неподвижно.

Волк заукал, заливаясь смехом гиены. Его братья и сестры подхватили и, то оборачиваясь людьми, то тварями, тоже засмеялись. Хор волчье-людских выкриков звучал какой-то несусветной пыткой для музыкального слуха Хаджара.

Северянин не стал дослушивать. Он поднял свой топор и опустил его так быстро, что один лишь только свист рассекаемого ветра оставил на снегу длинные полосы глубоких разрубов. При этом Хаджар, опять же, не ощутил не всплеска энергии, ни терны.

Что-то совсем иное таилось в движениях и действиях северянина. Что-то не менее могущественное, но куда более… иное.

— Даже не думай, Нарнир, — процедил Бадур. — даже не думай, что уйдешь от сюда целым, если помянешь моего брата еще хоть раз.