В теле пацана 6 (СИ)

Поэтому вместо того, чтобы поубивать кучу народа и вытрясти всё из неё, я…

— Соблазнил, — дополнила Ольви с сарказмом и замотала головой с укором, на меня уже не глядя.

— Ты разбил ей сердце. И если снизить масштаб того, что поставлено на карту, ты не лучше, чем Имира. Такой же подлец, топчущий чужие чувства.

— И твои тоже? — Выдаю, глядя на неё пристально.

Смотрит в ответ уверенно и гордо. Ууу, мордашка с губёшкой приподнятой и пухлой.

— Мне ты ничего не обещал, только познания, — заявляет.

Смотрю на неё. И почему — то уже не могу оторваться. Щёки у Ольви розовеют. Но выдаёт она отнюдь не то, что я хотел бы попутно сейчас услышать:

— Ты ведь видишь, что нас ждёт там, — кивает в сторону ущелья. — Воины говорят страшные вещи. А ещё они рассказывают, что ты никогда без дела не сидишь, летаешь над врагом, падаешь им на головы и выживаешь. Возвращаешься всегда в чужой крови счастливый. Отшучиваешься, рассказываешь небылицы. В битве тебя не упрекнуть, рвёшься в самую резню. Так вот, ты как — то сказал, что доверяешь мне больше других, и я принимаю всё… рано или поздно принимаю. Так ответь мне, Крис, что нас ждёт?

Вздыхаю тяжело, перед глазами проносится новые полчища, призрак — Вейзевул.

— Ничего хорошего, их слишком много, — шепчу, не в силах ей врать.

— Но ты не отступишь, — утверждает. — И воины теперь не отступят после твоих воодушевляющих речей.

— А знаешь, я кое — что поняла в тебе именно сегодня, и почему же я была такой дурочкой раньше, — раздаётся с иронией, и Ольви поднимается, вставая напротив меня с вызовом во взгляде.

— И что же? — Спрашиваю шёпотом, глядя на её сочные губы.

— Ты никогда не будешь чьим — то, — раздаётся ответ, и магичка тоже переводит взгляд на мои губы. — Тебя, как генерала, слишком много для одного воина, ровно так и для женщин. Тебя всегда будет слишком много для одной единственной. Горе той, кто так решит. Ты, как чёрная прима на сцене, которая прекрасна для всех смотрящих, но никому не дано из зрительского зала перейти этот барьер. Потому как если попытается, поймёт, как ничтожен. Осознает, что было лучше с прежними чувствами.

— И что ты хочешь этим сказать? — Спрашиваю, сближаясь.

— Со сцены прима словно видит только тебя, но стоит подойти ближе, иллюзия очевидна, — выпалила в продолжение мысли, краснея ещё больше.

Замолчала. Секунда, две. Мы всё ближе.

— Сама ты чёрная прима, — отвечаю ласково, едва сдерживаясь от порывов. — Самая лучшая.

— Аурелия хуже? — Слышу укор.

— Да, — легко соглашаюсь.

— Значит, спал с ней всё — таки.

— Что ты за дура, зачем тебе всё это знать? — Спрашиваю, готовый уже взять её силой!

Молчит, обнимаю за талию. Всё не могу держаться! Закрывает глаза, слабеет.