Под парусами. Свободные (СИ)

Восстанавливать силы между поединками было некогда.

- Не-е-ет! - протянул Рогозин. - К последней на сегодня, третьей гонке лично я предпочитаю быть подготовленным!

- Оптимистично!

- Ой, - отмахнулся. – Ну, когда мы с тобой в первый день выигрывали? Никогда! А благодаря этому, - указал на бутылку, - хоть обидно не будет.

***

Стараясь не смотреть в зеркало на свое заплаканное лицо, Аля собирала вещи. Оставаться дольше ни в номере, ни на Сардинии она не могла. От мысли о продолжении ""отдыха"" внутри все скручивалось в тугой узел. То, что еще вчера было терпимым и привычным, сегодня вызывало панику. Необходимо было дождаться Виктора, объясниться и бежать.

Что сказать Строганову, она даже близко не знала. Одна бессонная ночь перечеркнула три года рядом с ним. Слишком резко и неожиданно. Окончательно. А ведь не было ни близости, ни даже поцелуев. Только ночь. Под одним одеялом на одной кровати. Она не сомкнула глаз, смотрела на него и не могла поверить, что хотела замуж и любила. На сердце вместо любви зияла черная дыра. Та засасывала в себя всю ее волю, желания и чувства. ""А были ли они?"" - вопрос крутился в голове, а отвечать себе ""да"" с каждым разом становилось все труднее."

"Два чужака. Красивая пара. Казалось, так легко и просто было находиться рядом. Кружить на поверхности: светить, сопровождать, принимать подарки. Радоваться жизни. Но кукла сломалась. Руки больше не могли обнимать. Губы не хотели целовать. Идеальный механизм вышел из строя. Получалось только плакать. Выть в голос, некрасиво и нерадостно. Кому нужна такая кукла? Слабая, неспособная любить так, как любят ее.

Себе самой и то она была не нужна. Себя даже в зеркале видеть не хотелось. Предательница. В мыслях уже сотни раз изменившая тому, кому обещала. Настоящая дочь своего отца. За это было особенно стыдно. Стыдно и больно. Витя такого не заслуживал. Такого не заслуживал никто. Нужно было прекращать фарс. Вымаливать прощение и убираться из чужого рая. Домой. К работе и коту. Хотелось верить, что хотя бы для полосатого Юнги она что-то да значила. Трясущимися руками Аля сложила в чемодан вещи. Ладонью заглушая всхлипы, дошла до балкона, чтобы последний раз взглянуть на яхту.

Экипаж ""Александры"" отдыхал после очередной гонки. Спортсмены смеялись, разговаривали о чем-то с тренерами и членами других команд. На пирсе бурлила жизнь, но Олега Аля увидела сразу. Бинокль был без надобности - рыжий короткий ежик горел на солнце. Капитан что-то говорил Рогозину, тот отвечал, и все было таким обычным, повседневным, что казалось, вернулись назад времена хорватской регаты.

Больше всего в жизни хотелось, чтобы это было правдой. Дрожа от холода после заточения в душе, пить с Олегом ром. Бежать, держась за руки, по старым улочкам. Считать звезды на палубе. И целоваться.