Сулейман. Я выбрал тебя (СИ)

Бежать и работать надо. Ты сама тут дальше, ладно? – выпаливает она, отстраняясь, и, не дожидаясь ответа, мгновенно устремляется вслед за спортсменом. – Макс! Макс! Стой же, хулиган! Ты должен мне свой автограф в документе! Ну, Ма-а-акси-и-ик!

Семеня точеными ножками в туфельках на пятнадцатисантиметровой шпильке, красотка в коротком ярко-красном платье, умело подчеркивающем ее аппетитные формы, уносится прочь, размахивая планшетом.

Усмехаюсь, наблюдая, как несколько парней, пришедших на соревнования в числе зрителей, провожают ее голодными взглядами и улюлюкают, стараясь обратить на себя внимание, однако, моя коллега очень достоверно их игнорирует, разыгрывая гордую, а самое главное, важную мисс неприступность, или же действительно не замечает, летя на крыльях любви за вышагивающим в раздевалку Вронским.

– Вот что волшебная сила бокса с девчонками делает, – хмыкаю себе под нос, качая головой. – Последние мозги отключает.

– Ой, да не будь ты такой строгой, мисс ворчунья, – раздается вкрадчивое над ухом. – Нинок еще молодая, горячая, резвая. У нее кровь кипит, а в душе свербит.

Свербит у нее явно в другом месте, в том, что пониже талии и виляет из стороны в сторону, дразня озабоченных малолеток, поправляю мысленно и резко оборачиваюсь, чтобы встретиться глазами с довольной моськой Соколова среднего.

– Привет, красотка! – приглашающе распахивает объятия мой старый приятель, а по совместительству старший сын Саныча.

– Пашка! Привет! – с удовольствием обнимаю друга. – А ты тут какими судьбами? Из Питера родителей проведать прикатил? А мне шеф ничего не говорил, о твоем прибытии.

– Он и сам был не в курсе. Я сюрпризом, – широко улыбается Павел Егорович.

– Надолго?

– Не-а, во вторник с утра уже назад. У меня пары начнутся только с обеда, как раз успею вовремя вернуться.

– Красавчик.

По старой привычке тянусь, чтобы взъерошить длинную челку, и отмечаю, что еще недавно бывший чуть выше меня ростом молодой человек вымахал. И прилично.

– Ух, ну и лосик ты, Пашка, стал, метр девяносто, наверное?

– Ага, так и есть, – смеется старший отпрыск шефа, – сто девяносто два. Давно мы не виделись, Марь Дмитриевна.

Привычку называть меня официально он взял от своего родителя. И так она ему понравилась, что чисто по имени Соколов средний меня за все время, кажется, ни разу не называл.

– Ну да, почти год или около того, – подсчитываю примерный срок в уме.

А ведь точно у нас довольно долго не получалось состыковаться. То он приезжал, когда я была в отпуске, то у каждого были какие-то дела и пересечься не выходило чисто физически.

Но если уж выходило, то время практически всегда пролетало незаметно.