Я – Стрела. Трилогия (СИ)

Камачо вздохнул, глядя на улепетывающую яичницу.

— Лиц не разбирает, пола не различает. Великолепный свидетель, — хмыкнул он и повернулся ко мне. Глаза сияли восторгом. — Но какая разница. Это же настоящая тварь Хаоса, с которой можно разговаривать!

Глава 24

Надо же. Создания Хаоса пугали по своей сути, даже от милейшей яичницы волоски на руках становились дыбом. Откуда же такая радость?

Я недоуменно подняла бровь, и Камачо ухитрился понять мое молчаливое недоумение.

— Не понимаешь? Маккой, все просто. Сама Яя не вряд ли нам многое расскажет, она и сама почти ничего не знает. В академии могли существовать только простейшие твари типа клопа или тарахтелки. Но с разрушением контура мелаган, твоя яичница, развилась и обрела разум. Примерно на уровне домашнего животного, но умеющего говорить. Чем она нам может помочь? Максимум — расскажет о событиях последнего времени. А по-настоящему важно совсем другое.

Он подскочил, налил себе молока, мастерски выхватил из моих пальцев наполовину съеденную булочку и с азартом вгрызся в ее бочок."

"— Сам факт разумной речи. Если твари Хаоса умеют говорить, то — появляется шанс их расспросить, вести переговоры, понять, что им надо. Почему они идут на Прорывы как безумные? А еще… Возможность узнать о причинах гибели отца переходит из области немыслимого в зону почти невероятного. Почти! В стене, в которую я бился годами, появилась трещина, понимаешь? Мой отец был одним из самых сильных и опытных Стражей. Как он мог потерять связь с остальными, хотя у него был личный клещ-передатчик? Если выжили твари, которые сражались с отцом, а они выжили, то…

— Подожди, — мягко сказала, смахнув крошку с его нижней губы, — я и сама не прочь узнать кое-какие сведения из прошлого, и эту возможность мы постараемся не упустить. Но давай пока подумаем о настоящем.

Камачо кивнул, обретя свой обычный, немного отстранённый вид. И я на секунду пожалела, что прервала его. Когда он говорил… то впервые выглядел открыто и юно что-ли. Обычно от него веяло умудренностью и притушенностью. Словно раскрашенный боевыми шрамами пес поглядывает на щенков и вздыхает: «Эх, глупыши».

Я протянула руку и провела кончиками пальцев по его щеке.

Он встречно прикоснулся к моему лицу. Мы прислушивались, не раздастся ли шум в холле, а сами как слепые трогали один другого.

— Девочка, которую я инициировал, — вдруг прошептал Райден.

— Мальчик, которого я достала из-под земли, — не осталась в долгу я.

Наши пальцы остановились на губах, проводя по мягкой, нежной как шелк коже.

— Тут опасно, — намекнула я, имея в виду постоянную опасность появления кого-нибудь в библиотеке, не говоря уже о постоянно проживающей здесь любопытной яичнице.