Столкновение-2 (СИ)

Боги мне чем-то напоминают англичан, хе-хе, те тоже любят воевать до последнего солдата союзника и загребать жар чужими руками. — Губы Вадима тронула печальная улыбка. Замолчав, он потянулся рукой к ближайшей ветке тонконого ростка мэллорна. Затрепетав листочками, молоденькое деревце жадно приникло к горячей ладони человека.

— Вадим Михайлович, — нарушил затянувшееся молчание генерал, — вы прости, что возвращаюсь к старой теме (Санин опять перешёл на "ты"), но ты говорил об авансе.

— Да, об авансе, — поглаживая зелёные листики с серебристыми прожилками, медленно протянул Вадим. — Не знаю, что и как они сделали, боги привыкли работать в ментале… но я чувствую Лес, понимаете? Не просто осязаю, обоняю и визуализирую. Вот этому малышу не хватает солнца, и я попросил большие деревья поделиться с ним солнечным светом.

Над головами людей и нелюдей зашелестела куща, часть листвы на богатых кронах лесных великанов повернулись к солнцу, как у эвкалиптов, ребрами. Яркие лучи залили переговорную поляну насыщенным светом, облившись которым, сумрачный подлесок наполнился сочной зеленью. Малыш, доверчиво прильнувший к Владыке, потянулся к солнцу половиной веток с затрепетавшей от предвкушения листвой.

— Теперь вы меня понимаете? Я ЧУВСТВУЮ лес. Боюсь, что меня уже сложно назвать человеком в обычном смысле этого слова. Изменения, происходящие здесь, — указательный палец коснулся виска, — слишком глобальны. Боги, если это, конечно, они и если я не перегибаю палку паранойи, скатившись в параноидальный бред, сделали так, что я обрёл нешуточную власть, а вместе с ней и ответственность. Я связан с Лесом духовно, мои дети отныне и навсегда связаны с Лесом. Не улыбайтесь, Александр Владимирович, Эля беременна… Да, так вышло, что стоит мне погрузиться в транс, я начинаю воспринимать оба Леса, как своих детей… Как продолжение себя. Я не сумасшедший, хотя мне иногда хочется им стать или вернуться в кабину биомеха после очистки памяти мнемониками, будь они прокляты! Порой так и тянет, забиться куда-нибудь, напиться и забыться. Проклятье, я не могу позволить уничтожить себя, Лес, своих детей, понимаете?! — утробно, будто дикий зверь, зарычал Вадим. — Что первым делом сделают псаны, когда пробьются к Таёжному?

— А почему они должны пробиться?

— Вся ирония в том, что Лес — самый большой источник маны на планете. Маяк, иначе говоря! При определённых условиях ориентируясь на него можно получить стабильные координаты точки выхода, как это сделали миуры и драконы с Нелиты. Вижу, дошло! Как скоро об этом сообразят псаны? Уж они-то не преминут захапать в личное пользование такой лакомый кусочек, после чего выдоят его до дна и превратят в Мертвые кущи, заселённые некромонстрами.