Столкновение-2 (СИ)

Каждый дроу должен быть не только примерным сыном или дочерью всемилостивой Богини, плетущей нити жизни, но и верноподданным, свято блюдущим клятвы верности Владыке. Он не оставит господина даже в том случае, если число вассалов его сократится до одного. И ещё с десяток пунктов. Вадим и Ши постоянно удивлялись, как с таким жёстко регламентированным подходом увязывается любовь к интригам? Вроде и военный коммунизм, как последствие вековых прозябаний в ограниченных подземельях со скудными ресурсами и жесткой вертикалью власти матриархов и тут же битва пауков в стеклянной банке. Взять того же Эльгранда, он дня прожить не может не пнув изящно кого-нибудь из Анклава. Но, чего греха таить, Вадиму нравились дроу, в них он находил множество общих черт с орками. Воспитание Миледи сказывалось самым неожиданным образом, ведь из себя кусок не вырвешь, а то, что он отчасти стал орком — это общепринятый факт и от этого никуда не деться.

Не доверяя глазам, Вадим проверил округу. Эмпатическое восприятие и личные разведывательные модули указали ещё одну засветку. Незамеченный ранее длинноухий боец по широкой дуге обогнул беседку и застыл за флигелем бревенчатых хоромин, откуда открывался шикарный вид на деревянные подмостки у реки и на саму Дикую, переливавшуюся на солнце серебристым карасём. Бдят телохранители — это хорошо.

Свесив босые ноги в холодную воду, Вадим приглушил нейросвязь с Ши и надолго задумался. Состояние глубокого погружения в собственные мысли за последнюю неделю стало для него привычным. Переоценка собственной жизни и приоритетов давалась с натужным скрипом. Разве об этом он мечтал пару лет назад? Что стало с тем деревенским парнишкой, пределом мечтаний которого был белый врачебный халат? Почил в бозе. Погиб под грузом навалившейся ответственности, переродился в хладнокровного убийцу. Разве думал он, что в его руках окажутся нити сотен тысяч чьих-то жизней и судеб. Но не это страшно, ужаснее всего то, что вдали маячит призрачный пучок, связывающий миллиарды. Осознание этого факта давило до седых волос на голове, благо после строительства Храма седеть дальше было некуда.

Зачерпнув ладонью воду, Вадим растер прохладную влагу по лицу. Пошкрябав пальцами жесткую щетину на подбородке, он воровски оглянулся на дом и вышедшую во двор Элиэль, чей голос звонкими обрывками малинового колокольного перезвона долетал до реки. Пару лет назад он мечтал стать врачом. Нет ничего почетнее, чем спасение человеческих жизней, а стал тем, кем стал.