Столкновение-2 (СИ)

— Боги! — обезличенно воззвал Вадим. — Во мя вашей славы преподношу эту жертву!

Торнадо из потоков маны ужался до узкого вихря, словно рапира пронзающего чернеющее небо, чудовищная энергия потекла через Вадима, а на поляну вышла Эйша. Полоснув ножом по ладони, она окропила валун своей кровью. Жрица читала или напевала какой-то речитатив, но Вадим не слышал слов, их забивал рёв бушующей магии. Светящийся мэллорновый круг вырос до пятнадцати километров в поперечнике. Приборы на научной базе сошли с ума, на портальной установке сбились параметры. Дежурная смена, опасаясь сбоев, от греха подальше, отдала рапорт в Москву и вывела оборудование из работы. За Эйшей на окровавленную траву ступил Эльгранд. Кровь старейшины оставила отметину на камне, валун засветился. Выплавленные на его гранях руны сверкали ярче солнца. Вадим и Лес удерживали ману. За старейшиной потянулся бесконечный поток дроу, орков, эльфов и людей. Живая спираль закручивалась и раскручивалась вокруг камня, добровольно отдавая кровавую жертву, присутствующие взывали к богам. Мимо стоящего на алтаре Вадима шли мужчины и женщины, старики и дети, среди иномирцев попадались беженцы из Японии и жители посёлка, которых захватил всеобщий безумный угар. Плотность магического поля, поддержанного молитвами, возрастала с каждой секундой. Внезапно воздух над поляной засветился, в мир полилась энергия астрала. Толстые корни мэллорнов и ожившие ветви лесных великанов накрыли присутствующих настоящим куполом и не дали выжечь находившихся под их сенью и защитой. Гибкие корни на глазах сплетались в стены. Древесный монолит собирался в арки и колонны, формируя настоящий архитектурный ансамбль. Сгибаясь под навалившейся тяжестью, народ шаг за шагом отступал назад, пока на поляне никого не осталось, кроме Белова.

Когда давление магии стало воистину неимоверным, Вадим почувствовал постороннее внимание. Первой его достигла ироничная насмешка и ленивое снисхождение, потом вызвала гнев липкая надменность и брезгливость к мелкой букашке, возомнившей себя вправе обращаться к богам. Невидимая лапа попробовала пригнуть его к земле, но опершись на меч, Вадим устоял, тут же его окатило волной одобрения и проявлениями симпатии, некто могучий сдержанно признавал его доблесть. Ледяной водой в лицо обрушились презрение и отвращение, порывом ветра налетели досада и, как ни странно, признательность и возбуждение, в груди разжигала пламя чужая ярость, чувствовалось замешательство и вспыхнувшая надежда. Теплым огоньком душу согрела радость, непонятное великодушие и признание. Теплом жизни и холодом смерти до самого основания обдало разум и нутро.