Столкновение-2 (СИ)

Вечером того же дня, поставив дроу на довольствие и набегавшись по инстанциям до разноцветных звёздочек в небе и устав, как собака, Вадим попытался поговорить с женой, как-то объясниться, для чего, войдя в палату, снял эмпатические щиты. Эмпатия — величайший дар и величайшее проклятие одновременно. Такой вот незамысловатый дуализм. Про неё можно смело сказать, что это палка о двух концах, и бьёт она, в первую очередь, руку, держащую её. Планируя разговор, основанный на чтении чувств и эмоций, иногда никак не ожидаешь, что гейзер, бьющий из чужой души будет ударять подобно профессиональному боксёрскому апперкоту в челюсть или хуку по печени. Желание добиться результата зачастую расходятся с радужными ожиданиями. Вот и Вадим совсем не ожидал, что Ирина будет фонтанировать животным страхом. Супруга до одури боялась, и страх имел ртутно-стальной образ биомеха, за которым угадывалось лицо пилота — его лицо. Стоило Белову сделать шаг к кровати с роженицей, как та застучала зубами и сжалась в комочек. Разговор не состоялся. Хватая ртом воздух и коря себя за бесхребетность, Вадим вышел из палаты. Вывалился, заработав эмпатический шок и получив эмоциональный нокаут. Элиэль, было кинувшаяся следом, что-то прочитала в его потемневших глазах, быстро смекнув, что и как, она резко переменилась в лице:

— Ира, зачем ты так? — обернулась она к разрыдавшейся подруге, вспомнившей об эмпатии и сообразившей, что её чувства и страхи не являются для мужа тайной. Не отвечая, Ирина уткнулась в подушку, орошая ту потоками слёз. — Ира?

— Уйди! УЙДИ! — закричала Ирина в истерике.

Оттолкнув с дороги медсестру, забежавшую в палату на крик, Элиэль устремилась к главному врачу госпиталя, пусть как хочет, где хочет, но сегодня же достаёт психотерапевта или мага-менталиста со стажем в колдомедицине. Кое-кому требуется срочно вставлять мозги на место. Чем быстрее, тем лучше. Промедление грозит самыми неприятными и непредсказуемыми последствиями. Накрутив хвоста персоналу, эльфийка направилась на поиски впечатлительного мужа одной истерички, по совместительству — подруги.

Белов нашёлся на берегу Дикой, протекавшей недалеко от дома. Запалив костёр и оседлав отполированную паводками старую корягу, парень бездумно уставился на воду, подсвечиваемую огнём.

— Время лечит, — сказала эльфийка, останавливаясь за спиной объекта поисков. Дроу-телохранители, замаскировавшиеся в кустах, никак не выдавали себя. Лесная пигалица, которой едва ли исполнилось пятьдесят лет, была включена сюзереном в список персон с беспрепятственным доступом к "телу".

— Может быть, — пожал плечами Вадим.

— Я тебя понимаю, — мягко продолжала Элиэль. — Я знаю, каково это. На собственной шкуре испытала.