Нежное создание 2 (СИ)

Только голозадых и след простыл.

Остался позади горбатый мостик. Покосившиеся дома бедняков с облупившимися фасадами сменились добротными домами старшин и богатых торговцев.

Проходя мимо лавки господина Лаанбергера с писчими и рисовальными принадлежностями, Ника свернула к входной двери.

— Подожди меня, — сказала Хенни. — Нужно купить кисти для… — осеклась.

Рука прошлась по поясу, огладила бедро, вернулась назад. Кошеля на поясе не было.

— Срезали, — ахнула служанка, следуя беспокойным взором за рукой госпожи.

Та молчала, снова и снова безуспешно ощупывая пояс.

Положив ладонь на грудь, Хенни унимала участившееся дыхание:

— Мелочь, — проговорила Ника еле слышно. — И часы.

— Те, что поднёс вам господин Ван Ромпей? Из чистейшего золота?

Хенни прошептала что-то неразборчивое, закатила глаза и уцепилась в руку хозяйки, чтобы не упасть.

Недоумевала: «Как же так?» Она ещё не успела привыкнуть к тому, что у неё есть такая нужная вещица, не успела решить, оставит часы себе или продаст, чтобы на вырученные деньги обустроить ванную комнату. Оказывается, всё напрасно? Судьба отняла у неё возможность хотя бы чуть-чуть стать счастливее. Жалела себя. Хотелось разреветься в голос.

Хорошее настроение как корова языком слизала, уступив место отчаянию и злости на себя, бестолковую.

«Ротозейка!.. Лохушка!… Почему часы взяла с собой? Забыла, где находишься?» — корила себя за беспечность.

Не слушала слезливых вздохов Хенни, принявшую утрату госпожи близко к сердцу.

— Не говори госпоже Маргрит, — попросила Ника служанку. — У неё сегодня день тоже не задался.

— Разве можно не сказать? — удивилась та.

— А толку? — отмахнулась девушка. Еде сдерживала слёзы бессилия.

Оставшуюся часть пути женщины прошли молча.

Дом встретил гнетущей тишиной.

Вернув Хенни чепец, Ника направилась к лестнице.

— Есть вам в покой принести? — раздалось за её спиной. — Я всё приготовила, как вы велели.

— Спасибо, не приноси. Поем позже, — не оборачиваясь, ответила Ника.

Не расслышала, что прогудела ей в спину Хенни. Аппетит пропал вместе с настроением. Хотелось выплакаться.

Ника сняла платье, осмотрела его. Как ни старалась, всё равно испачкала рукава в глине. Низ пропылился, посерел. Для работы в мастерской отлично подошли бы штаны и рубашка. Только где их взять?

Смывала слёзы холодной водой. Обидно… Несправедливая жизнь.

У Ники никогда ничего не пропадало ценного. Возможно потому, что настолько дорогого ничего и не было. Любила своё единственное золотое колечко — тоненькое, с крошечным рубином, которое надевала редко, под настроение.

У Руз тоже было единственное сокровище — серьги, подарок отца, и тех уже нет.

Ника поняла, что не знает, как выглядел отец Неженки. Догадалась, почему в доме нет его портрета.