Нежное создание 2 (СИ)

Не просто часы, а ювелирное украшение, символ статуса, демонстрирующий богатство и изысканный вкус владельца.

Девушка затаила дыхание от восторга.

Назвать вещицу скромной не поворачивался язык. Стоили часы, судя по их виду, немало. Видела похожие у госпожи Сникерс, только те были серебряные, крупные, с виду простые.

Несмотря на изящество, они оказались довольно тяжёлыми. Тонкая крышка с цветочным ажурным венком открылась легко, на циферблате отчётливо проступали римские цифры.

«Одна часовая стрелка?»*, — обратила внимание Ника на отсутствие минутной стрелки. Необычно, но привыкнуть можно.

— Помните о скоротечности времени и бренности нашей жизни, — голос банкира прозвучал глухо и трагически.

Девушка закрыла крышку:

— Спасибо за подарок, господин Ван Ромпей. Я всегда буду помнить вас, — в порыве обняла мужчину, поцеловала в щёку. Заметила, как в уголках его глаз блеснули слёзы.

— Ещё чаю, господин Ван Ромпей? — заметно волнуясь, встала хозяйка дома.

— Откажусь, госпожа Маргрит. С вашего позволения откланяюсь. У меня намечена встреча.

Мама проводила гостя к выходу.

Ника следовала за ними, любуясь часами.

— Вы остановились в гостевом доме господина Киккерта? — спросила госпожа Маргрит. — У меня к вам есть дело, которое требует безотлагательного решения. Дозвольте наведаться к вам после полудня или… когда вам будет угодно?

Банкир бросил прощальный взор на дочь хозяйки дома:

— Приходите после полудня, госпожа Маргрит. Всегда рад вас видеть.

Пронзительно звякнул дверной колокольчик.

Мама закрыла дверь на замок и порывисто повернулась к дочери.

— Глупая… маленькая глупая девочка, — выдавила из себя глухо. — Ты не моя дочь.

— Потому что не ищу во всём выгоду? — Ника прошла мимо неё, направляясь в кухню. — Если господин Ван Ромпей сегодня предложит вам стать его женой, вы согласитесь?

Ответа не ждала. Он ей не нужен. Бросила на ходу:

— Ухожу к горшечнику лепить пивные кружки, — вышло резко, с раздражением. — Вернусь к обеду. Или позже.

— Ты ходила к Де Йонгам? — догнал её гневный голос женщины. — Зачем?

«Дэниэл де Йонг», — быстро сориентировалась она. Такого имени художника золотого века нидерландской живописи она не помнила.

— Как приняла тебя старуха Лейфде? — лицо госпожи Маргрит исказила презрительная гримаса. — Впустила в дом? — голос сочился ядом.

— С чего бы ей меня не впускать? — остановилась девушка, поворачиваясь к женщине. — Это у вас с ней натянутые отношения. Ко мне она отнеслась… душевно, собиралась чаем напоить.

— Натянутые отношения? — скептично хмыкнула мама. — Ты это так называешь? Быстро запамятовала, кто повинен в смерти твоего отца.

У Ники пересохло в горле — приоткрывалась завеса над ещё одной семейной тайной.

— Не забыла.