Нежное создание 2 (СИ)

Вопросительно вскидывала брови, дивилась:

— Чудесно… Восхитительно… Если бы я не знала, чьих рук сие дело… — прижав к груди светильник, повернулась к дочери. — Это же ты всё это изготовила?

— В этом ящике только то, что изготовила я. В том, — указала на ящик, стоявший на полу, — то, что изготовил мастер Губерт. Кстати, хороший мастер. Обратите внимание на клеймо. На посуде рядом с его стоит и моё.

— Руз, девочка моя, не верю своим глазам, — восхищённо проговорила мама, всматриваясь в оттиски на донышке светильника. — Я всегда знала, что в тебе есть дар божий. Глядя на вот всё это, — она обвела глазами посуду на столе, — никто не скажет, что она изготовлена в Зволле. Разумеется, это не тончайший голубой китайский фарфор, но твоя посуда… настолько изящная и деликатная… скажи я кому, что она доставлена из Китая, поверят беспрекословно.

Госпожа Маргрит, конечно, преувеличила. Посуда, изготовленная из белой глины, больше походила на фаянс*. После обжига она приобрела цвет слоновой кости и стала тонкой, но при ударе издавала глухой звук. До китайского лепного фарфора* ей было также далеко, как до пресловутого Китая.

От похвалы сердце Ники трепетало от радости. Её редко хвалили в жизни, и она испытала ни с чем несравнимое удовольствие. Казалось, за спиной выросли крылья, от накопившейся за месяц усталости не осталось следа. Хотелось сейчас же идти, творить и воплощать в жизнь задуманное.

— Великолепно, — мама извлекла из ящика очередной светильник. — Горестно сознавать, что всего этого не видит Якоб, — тяжело вздохнула и судорожно втянула воздух носом. — Он бы порадовался за тебя, дочка.

Воспоминание о брате Руз и кто стал его палачом, омрачили радость. Будь Якубус во здравии, Ника вряд ли бы дожила до сегодняшнего дня. Если бы и уцелела, в чём она очень сомневалась, то последним её пристанищем стала бы лечебница для душевнобольных.

12 мая, воскресенье, поздний вечер

Заведение открылось без лишней суеты и напыщенных речей, без арки из воздушных шаров над входом, огромных бантов и перерезания красной ленты.

Господин губернатор был немногословен и весьма доволен собой. Указав на Ван дер Меера, представил его как владельца кофейни, вскользь упомянул участие в обустройстве заведения дочери всем известной многоуважаемой госпожи Маргрит — владелицы гостевого дома, который откроет свои двери в ближайшее время.

«И создаст конкуренцию гостевому дому господина Киккерта», — Ника мысленно закончила фразу, пытаясь угадать среди собравшихся горожан помянутого господина. Тщетно. Им мог быть каждый хорошо одетый незнакомый девушке мужчина.

Нику не задело, что её особу бесцеремонно задвинули в тень. Стоя в сторонке, она в полной мере смогла насладиться устоявшейся погодой.