Смертельно влюблён (СИ)

Последний штрих — пиджак — и всё готово.

Она осматривает меня полностью. С головы до ног, то ли восторгаясь, то ли боясь.

— Можно мне ещё яблоко? — робко попросила она.

— Конечно, милая. Сейчас принесу.

Несколько секунд мне понадобилось, чтобы взять ещё одно яблоко для Полин из вазы на кухни. Зайдя в гостиную, вижу, как моя девочка безнадёжно тянется к ножу на журнальном столике. Руки так сильно стараются ухватиться за него, что тело теряет равновесие полностью и она падает на этот самый столик. Чёрт же тебя побрал, дурочка недоразвитая.

Подбегаю к ней, поднимаю и снова кладу на диван, как фарфоровую куколку. Такую нежную и хрупкую. Ночью трахаю её, как последний скотина, а днём боюсь дунуть на неё, чтобы не рассыпалась.

— Тебя нельзя оставить одну даже на пару секунд. Зачем тебе был нужен нож? Яблоко собиралась порезать? Или что-то другое? — Грубо хватаю её за руку. — Ты собиралась себя порезать, Полин? Ответь мне, потому что я не посмотрю, что уже одетый, я полностью разденусь и сделаю с тобой то, что ты так не любишь, от чего до сих пор плачешь. Ты этого хочешь? Ты собиралась себя порезать?

Полин виновато опускает голову вниз, тихо произнося «нет».

— Не ври мне, милая. Ты хотела это сделать? — опять спрашиваю, и в этот раз она уже положительно машет головой, что просто выводит меня из равновесия.

Всё же было так хорошо сегодня. Никаких срывов. Никаких криков. Ничего плохого и жестокого.

— Значит так, если я увижу на твоих руках хотя бы намёк на порез, то всё, что происходило с тобой до этого, тебе покажется детской сказкой. Ты поняла меня, любимая?

Никак не реагирует. Лишь смотрит вслед за собакой, которая выбегает из комнаты. Беру рукой её за подбородок, заставляя поднять взгляд на меня.

— Ты вообще понимаешь, что я могу завязать тебе ручки вместе с ножками, и без того неработающими, завязать глазки, оставить тебя на кровати и уехать, а ты, любовь моя, так и будешь лежать, не в силах даже в окно взглянуть. Я тебя лишу всех органов чувств, ты ведь знаешь, что я способен на это. Знаешь ведь, малышка?

— Да, — смирно проговаривает Полин, и мне становится чуть спокойнее.

Она знает меня. На что я способен. И поэтому она будет послушной и кроткой, совсем ручной.

— Вот и молодец, вот и умница. Ты знаешь, как я люблю твою покорность.

Весь мир против тебя ничто. Только ты можешь успокоить моего внутреннего зверя и точно так же спустить его с цепи.

— Сейчас мы тебя оденем и ты поедешь со мной на работу.

Как бы ни хотел, ни угрожал ей, но сейчас оставить полностью недееспособного ребёнка одного на несколько часов — не в моих силах. Не могу представить, если она так же упадёт, как сейчас, только меня рядом не будет. Будет лежать в холоде и с болью на теле. Такая безропотная и беспомощная. Без моей поддержки.