Смертельно влюблён (СИ)

Слишком рано отмечать событие, но для душевного успокоения необходимо.

Брошу курить. Пить тоже. Отныне единственной моей зависимостью и привычкой будет моя девочка. Моей самой полезной привычкой. Той, что не разрушает, а укрепляет и никогда не даёт упасть.

— Бог мне судья. Но я сделаю это.

Не смотрю на часы. Не могу видеть сколько осталось. Изводить себя каждой минутой ожидания, которая длится за все десять часов, — самая страшная пытка для меня. Ожидание — самое нелепое и противное чувство, от осознания, что от тебя ничего не зависит, чувствуешь себя никчёмным существом.

Когда вместе с бутылкой виски опустела и пачка сигарет, решаю приготовить деньги. Пускай всё будет быстро и чётко, без лишних действий.

Хочу вновь пойти к Полин. Последний раз побыть с ней наедине, пока она ещё дееспособна. Но звонок домофона опережает меня. Сердце одновременно и замирает, и продолжает стучать в миллионы разы быстрее и сильнее.

Открываю, даже не спрашивая, кто там.

Выхожу за порог, предвкушая его.

Несколько минут — и он здесь. Жмёт мою руку, криво улыбаясь своими белыми, как верхний слой снега, зубами.

— Так что, начнём? — резво спрашивает он, заходя в квартиру и разуваясь. — Где наш клиент?

— Препарат в сумке? — спросил я, указывая на чёрную сумку через плечо.

— Да, а ты где хотел, чтобы я принёс его? В специальном кейсе и ещё на частном самолёте прилетел? Кому колоть будем? — вновь спросил он, и я показал, чтобы тот следовал за мной.

Заходим в спальню, где сидит Полин и неустанно смотрит на нас. Если бы ты опустила свой взгляд и не смотрела на другого мужика, я был бы не так зол.

— Темновато, — заключил Хэнк, проходя ближе к Полин. — Шторы можешь убрать с окон.

Моментально освобождаю окна и даю свету пробраться к нам.

Хенк достаёт из сумки крошечный тёмный сосуд с синей крышкой и несколько запакованных шприцов.

— Что же, будем знакомиться, — начинает Хэнк, пододвигаясь совсем близко к ней.

Быстро сажусь на кровать, усаживая её себе на колени.

— Я Хэнк, сегодня твой лечащий врач, — улыбаясь, говорит он. — А ты?

— Это Полин, — я отвечаю за неё, не дав ей возможности даже сообразить что-то.

— Хорошо. Надеюсь, ты не боишься уколов.

— Зачем мне уколы? Что вы собираетесь делать? — нервничая и сильно сжимая мою руку, произносит Полин.

— Тихо, детка. Не говори ничего. Не мешай доктору.

— Но зачем мне уколы? — продолжает она. — Я же здорова.

— Нет, малыш, наоборот. Сейчас ты больна. Но Хэнк всё сделает, чтобы ты выздоровела. Правда же, доктор?

— Конечно, именно для этого я здесь.

— Стаас, пожалуйста, не надо, я не хочу никаких уколов, пожалуйста, — молила она, повернув голову ко мне.

— Помолчи, зайка, не устраивай истерик при чужом человеке, — попросил я, потеревшись своей щекой о её.