Шелест 3 (СИ)

— Экспедитор Тайной канцелярии Рябова, с лёгкой руки Шувалова стала гвардейским офицером. Эльвира Анатольевна столько навертела пока разыскивала своих детей, что в пору было её отправлять на плаху. Но Александр Иванович рассудил иначе, в чём сумел убедить и его величество. Из неё сделали героя и определили на службу в гвардию. Её стараниями был раскрыт заговор в гвардии, подготовленный англичанами. Правда, сама она после этого продолжать там службу не могла, слишком много указывало на неё, поэтому госпожа капитан подала в отставку и теперь занимает скромную должность учителя.

— Тогда получается, что в то утро на пустыре, когда мы спасли Долгорукову, она появилась не случайно. Наверняка это связано с поиском волхва, обращающего в оборотней, — предположил я, и спохватился, — хотя вы наверное этого не знаете.

— Отчего же, как раз знаю. Это была чистой воды случайность. И когда вы заявились к ней будучи уверенным в том, что вашу сестру похитил тот самый волхв, ни она, и никто другой этому не поверили. Но решили проверить. Подобные слухи возникали не раз и не два, и каждый раз Тайная канцелярия проводила тщательное дознание. Никто и предположить не мог, что выйдет такой результат.

— Вам что-то известно о шпионах в Дикопольском полку? — вновь сменил я тему разговора.

— Знаю только, что они есть, и не один. Но кто именно мне неизвестно.

— Вам предстоит это выяснить, причём в кратчайшие сроки.

— Ясно.

Мы проговорили с ним ещё часа два, затронули различные темы, я получил ответы на многие вопросы, и ещё больше их у меня появилось. В основном по части всевозможных княжеских интриг и союзов. Господи я конечно понимал, что это змеиное кубло, но даже не предполагал масштабов и объёма варящегося в этом котле дерьма."

"В результате мы решили, что Успенский самостоятельно выдвинется в полк, где займётся своей непосредственной работой. Только помимо шпионов, он должен вычислить ещё и своих коллег. Как я и говорил, двойной агент, звучит гораздо благозвучней. И уж тем паче на фоне того, что я реально балансирую на краю пропасти, ну или на лезвии бритвы, это уж кому что ближе. Лично мне без разницы, и то и другое одинаково хреново, и придётся сильно постараться, чтобы не пришлось тупо удариться в бега.

Хм. А вот мне интересно, с каких это пор я стал так бояться смерти, зная, что не умру ни при каких раскладах? Да и мысль о бегстве как-то коробит, словно серпом по причинному месту. И ведь отчего-то о семье я в этот момент думаю куда меньше, чем об этой пигалице, у которой непонятным для меня образом оказался на службе.

А может как раз понятным? И ведь ни у кого из близких не возникает и тени недовольства или сомнений относительно моих более чем серьёзных финансовых вливаний в её предприятие.