Танцующая с грозой (СИ)

— От дурень! Ты на голову чтоль обиженный! Вот оно тебе надо? Додумался дурень, на Лангранову дочку среди ночи смотреть!

— А что, думаете, проклянет?

— Она то может и нет, слышал она за кухарку вступилась. — Влез в разговор третий из патруля, но тоже шепотом. — А вот муж ее, Варлах, долго думать не станет. Так проклянет, да от души и со всего размаху. Сам видел, как он кулаком камень крошил, твоя башка пустая точно не выдержит. На некромантку он посмотреть захотел. Ты ещё королю под хвост загляни, там, девки говорят, тоже красиво, вон сколько лет он кроме жены и не видит никого, а они все подлезть пытаются. Видать зрелище, незабываемое. Иди, давай!

— Нашли чем удивить! — Бурчал незадачливый новобранец, идя следом за старшими товарищами, прочь от башни. — Камень он крошит. Я и сам могу, да у меня и дед так может, хоть и седой уже весь. Камнетесы мы, мы камень хоть рукой, хоть головой. То же мне, эка невидаль…

— Побурчи ещё! Вперёд иди, а то доведешь до греха…

Стоило патрульным скрыться из виду, как от раскидистого тенистого куста отделился небольшой кусочек темноты. Метнулся к стене, скользнул по карнизу и перетек через подоконник в комнату с распахнутым окном.

Оказавшись в комнате, тень словно разрослась, приняв очертания крепкого мужского тела. Мужчина оглядел комнату, повел носом, словно принюхиваясь. Бесшумно скользнул к кровати и замер. Спящая девушка сжалась в комок и обняла себя руками, пытаясь согреться, спрятаться от ночной прохлады. Мужчина простоял буквально мгновение, а потом осторожно подошёл и натянул на Элину одеяло, видимо, сброшенное во сне. Невесомыми, осторожными движениями подоткнул со всех сторон, укутывая и ножки с маленькими ступнями и худенькие плечи. Задумавшись на секунду, всё-таки позволил себе опуститься на колени рядом с изголовьем кровати, и замереть, наблюдая, как трепещут ресницы, и расслабляется согревающееся тело.

Ночной ветерок ворвался в комнату вслед за тенью и, расхулиганившись, бросил спящей девушке на лицо, и без того непослушный, локон темно-русых волос. Девушка сразу поморщилась, как от щекотки.

Мужчина улыбнулся, и почти не дыша, боясь разбудить, убрал прядь на место. Наклонился, враз став серьёзным и собранным, его губы замерли в миллиметрах от виска девушки.

Если бы кто-нибудь мог заглянуть в этот момент, в отливающие янтарем глаза, то увидел бы в них такую жажду, что не каждый пересекающий пустыню испытывал хоть раз. Но мужчина сдержался, шепнул, почти не потревожив тишину в комнате: "Только когда примешь и позволишь", и отступил спиной вперёд от кровати.

Именно поэтому он и не увидел, как от стены отделился второй кусок тени и резко выбросил вперёд руку, одновременно, разворачивая к себе лицом и хватая за горло.