Танцующая с грозой (СИ)

Что касается последней, то вред непоправимый. Справедливо, что отнятые у них территории, перейдут новому клану.

Совсем немного времени понадобилось членам совета на обсуждение данного вопроса, а учитывая, что со всех сторон неслись выкрики «О чем здесь думать», «Пусть забирают» и «Мы с умными минами башками кивать будем, пока молнией под хвост не прилетит», вопрос решился в пользу передачи территорий Наарису Грозовому и его клану.

Но тут выступил бывший старший муж Каяны.

— Ну, раз новый клан признан, и даже обзавелся собственной территорией, то я требую права на поединок за самку. — Мрачный взгляд и сжатые до скрипа зубы без всяких сомнений говорили о решимости доведенного до крайности змея.

— Это право не использовалось, боги знают, с каких времен! — Даже бронзовый, что настоятельно требовал от Марины смириться с вынужденным прощением для мужей, и тот был возмущен подобным требованием.

— Но не отменен же! Я имею право сражаться за свою женщину — скорее крик, чем ответ.

— Ну да. Сразу видно, какой матери ребенок. Во-первых, судя по опавшему браслету, вспомнил ты о том, что она твоя женщина поздновато. Во-вторых, раз уж ты такой почитатель традиций, то должен знать, что если в клане остался единственный мужчина, и он болен, ранен или вообще ребенок, то любой наг, сочтенный богиней достойным воином, может стать хранителем рода и опекуном, до вхождения в полную силу старшего мужчины в роду. — Я Кайр Де Орд, старший жрец и воин храма принимаю на себя бремя хранителя клана Грозовых и готов ответить на вызов бывших мужей Каяны, матери Наариса Грозового.

Тишина, воцарившаяся в пещере, могла соперничать с моментом прекращения действия амулета Марины. Такого не ожидал никто. Только что сильнейший воин храма открыто заявил о своем покровительстве новоявленному клану и, главное, о личной защите человечки, что только что освободилась от уз брака. Красивой человечке. Человечке, входящий в ближний круг девушки, явно относящейся к проклятому роду.

А защита старшего жреца, по слову которого, все белые наги возьмутся за глефы. и который сам, не только воин, но и сильнейший менталист своего поколения, значила очень много.

— Хватит, все твои идеи по возвращению жены, не дали никакого результата. Только хуже делали. — Неожиданно вспылил еще один из этой троицы. — Я хочу понять ее, понять, насколько сильно она обижена, увидеть все ее глазами, чтобы знать, как исправить, с чего начать. Я слышал, что менталисты могут, если у них есть вещь, принадлежавшая разумному существу, дать окунуться в его мысли. Если это возможно, то я прошу оказать мне эту милость, помочь в понимании своих ошибок.

— Это возможно, но стоит ли? — Одноглазый горько усмехнулся. — Ко мне однажды уже обращались с подобной просьбой.