Ромашка (СИ)

Некромант положил ладонь на ее голову, заставляя смотреть на него. — Я тебя ни в чем не обвиняю. Ревную, да. Но не обвиняю. Мне в самом деле интересно, что заставляет нас искать и стремиться. И спускать внутри семьи друг другу то, что посторонним никогда бы не простили.

Нила слабо улыбнулась:

— Ты о Миае?"

"— Да, когда он предложил Конста не развязывать, я был уверен, что тут ему и крышка. Если бы не путы. Но он взял себя в руки очень быстро и даже не держит мысли о мести. Это удивительно.

— Мне кажется, что все мы очень скоро узнаем и о том, что нами движет, и о цецли нашего союза.

— Думаешь, цель — не детишки? — Хмыкнул Сезарио.

— Уверена. — Тихо рассмеялась Нила и прижалась уже сама к сильному телу некроманта. Он вкусно пах горечью сосны и девушка зарывалась в его грудь носом, даже не замечая, как он ее телодвижений без подтекста, у мужчины возникают реакции вполне определенного характера.

— Нила, если ты сейчас не утихомиришься, то мы можем смутить любого, кто сюда войдет. — Низким от возбуждения голосом предупредил Нилу некромант.

— Не думаю, что мы сильно смутим Миая, да и Дельфину тоже… — Проговорила в ответ девушка, делая вращательное движение бедрами и вспыхивая сухим деревом, едва почувствовала ответное первобытное движение.

Ее к мужьям не просто тянуло духовно. Ей хотелось узнать не только их характеры, их увлечения, то, что им нравится и наоборот, мысли по любому поводу и по любой ситуации.

Но в притяжении присутствовало и огромное сексуальное желание. Даже сейчас, несмотря на никуда не исчезнувшую тревогу, она готова была облизать Сезарио с ног до головы, наплевав на возможных свидетелей. Ей нужно было его тело, его дыхание. его руки и губы, его хриплый, сводящий с ума все клеточки ее тела, голос. Здесь и сейчас. И то, что где-то там, под этой бархатной, смуглой кожей, скрывался еще и Констант, сводило с ума окончательно.

Она судорожно снимала и так немного численную одежду некроманта, состоящую из рубашки и штанов. Тянула, срывая. На вещах трещали нитки, но никто из двоих не обращал внимание на такие мелочи.

Как и Нила, Сезарио тоже горел. Сверкал ярким темно-фиолетовым, с примесью черного, пламенем. Как и с Тэем, и с Константом, и с Миаем, сливались не только тела. В едином порыве понять, принять и познать, сплетались и магии.

Ни сидящая на столе, в исступлении целующая мужчину, полностью обнаженная Нила, чьи ноги обвивали стройные бедра некроманта, ни упирающийся одной рукой в стол и поддерживающий другой рукой девушку, некромант, вбивавшийся в Нилу с такой страстью, словно это последний секс в его жизни, не заметили, что дверь в кухню открылась и тут же закрылась.