Ромашка (СИ)

Лицо ее уже приняло привычные человеческому глазу черты, но настолько было залито кровью, что Дельфина, что шла, спотыкаясь, следом, с перетянутыми путами руками и завязанным ртом, неистово молилась всем Покровителям вместе и каждому отдельно о том, чтобы девушка выжила.

Сейчас ее, Дельфины, затея проследить за Соовитом и выведать тайны его и сильфов-эльфов, что еще совсем недавно казалась удачной, представлялась совершенно в другом свете. Она уже сто раз прокляла себя и свою поспешность и самоуверенность. А так же то, что втянула в свою авантюру Марику.

Но в глазах Дельфины не было ни слезинки, ни проблеска страха, только злость и на саму себя и на мучителей.

Через некоторое время лаз вывел всю группу в сырой и темный подвал. Двое из мужчин выпустили из ладоней красивые огоньки, что под потолком разрослись до размеров небольших солнышек.

Дельфина, оглянувшись, поняла, что она в окружении сильфов. Красивые мужчины с идеальными чертами лица и такими холодными глазами, что вызывали оторопь. Об заострившиеся от гнева скулы можно было и порезаться.

В сердце девушки прокралась надежда, что раз они знают о лазе и, похоже, не первый раз им пользуются, то, значит, они работают сообща с бывшими рабами Нилы и, возможно, с ее Ткахтом. Тогда может не так и все ужасно, сейчас все прояснится и им помогут?

Но первые действия сильфов разрушили все надежды до основания.

Один из них, что появился последним и чьи лицо, руки, ноги и корпус не кровоточили от мелких порезов, подошел к Дельфине, всматриваясь в нее, протянул руки и начал шарить по телу, уделяя особое внимание шее, груди и ногам.

Дельфина отшатнулась и завалилась на бок, не удержавшись. Она почти выла от нестерпимого отвращения, что затапливало ее, накатываясь огромными волнами, одна за одной. После встречи с истинным она вся стала настроена только на него, на его запах, на его улыбки, на его взгляды и на его прикосновения. Она, как изящная скрипка, могла петь только в руках своего мастера.

Но сильф дальше ощупываний не пошел, оставив брыкающуюся и извивающуюся девушку задыхаться от ненависти на полу. Он поднялся на ноги и повернулся к своим соплеменникам, нахмурившись и что-то произнеся озабоченным тоном. Остальные трое растерянно переглянулись между собой.

Четвертый же подошел к Марике и стал таким же образом, как до этого Дельфину, ощупывать и ее. И, судя по тому, как он склонил голову, чуть ли схватившись за нее, он опять не нашел того, что искал.

— Где ты прячешь амулет? — Спросил он, обернувшись к Дельфине. Едва уловимое движение рукой и повязка, не дающая ей говорить, спала.

— Какой амулет? — Осторожно спросила она охрипшим от сухости в горле голосом.

— Амулет иллюзии. — Отрубил, не терпящим возражений тоном, ушастый брюнет.