Ромашка (СИ)

— Отследить его передвижение и устроить диверсию с бойней на месте его остановки. В любом месте. Сделать быстро и четко. Эта тварь должна издохнуть. Посмотрим, как тогда Вар'ри запоет про окончание войны и мирный договор. — Желчно добавил Первый советник.

Когда блондин вышел, Майрут вернулся к размышлениям о прекрасной женщине, что являлась к нему, согревая его холодные ночи. Прекрасная Богиня, она утверждала, что и есть Судьба. И ему, Майруту, предстояло исполнить ее волю: схватить и лишить силы девушку с двойным даром, чье противное самой природе появление покачнуло сами устои древнего мира. Он должен предотвратить появление чуждых этому миру созданий, что магиня, в которой сплелись жизнь и смерть, приведет с собой. И тогда он получит не только бесконечно долгую жизнь, но и абсолютную власть. Женщина, ласкала, убеждая, влюбляла в себя мужчину умело и целеноправленно. И он уже не видел препятствий, обещая выполнить любую волю своей Богини.

«И где же носит этого оборотня?» — Вернулся к насущным делам от розовых грез Первый советник Гарута Третьего.

Силь вернулся к концу второго дня, когда все успели отчаяться.

Гнетущая тишина наполняла комнату, ее нарушали случайные шорохи и виновного в них тут же все присутствующие награждали тяжелыми взглядами.

Они вслушивались — не доносятся ли шаги на лестнице.

Шаги появились, когда затихли все звуки с улицы, умолкли птичьи голоса и глубокая ночь опустилась на город.

В дверь постучали коротко, дробно. Все переглянулись, Тэй вопросительно посмотрел на Вана и тот кивнул. За прошедшие сутки как-то стало более понятным, кто в компании рабов лидер и это лидерство не стали оспаривать ни оборотни, ни целители. Все подчинялись не многословному, некрасивому, серьезному парнишке, чье выражение лица все чаще и чаще становилось жестким и сосредоточенным.

Все считали, что он уставал от долговременного расхода энергии. И только Тэй время от времени бросал на друга задумчивые и сочувствующие взгляды.

Он догадывался, что могло твориться у последнего в голове и на душе. И это осознание заставляло еще и злиться. Если Ван захочет, то у него будет гораздо больше шансов сделать Нилу своей. Но пока его друг разрывался между желанием быть с женщиной и той ответственностью, что взял на себя."

"Сам же Тэй боялся зарождающейся приязни по отношению к целительнице. Все чаще ловил себя на мысли, что хочет ее оберегать, ловить редкие улыбки, наблюдать, как она задумчиво хмурится и стучит кончиком указательного пальца по носу, когда о чем-то размышляет.

Он начинал признавать даже Тьму в ней. В ее Тьме было гораздо больше света и жизни, чем в избалованных и порочных эльфийках. Тэй видел все эти чувства и в глазах Вана. С одной стороны это злило, заставляло отдаляться от друга.