Неверный. Свободный роман (СИ)

С трудом удается выжать из себя несколько слов:

— Должно быть, ты решил пошутить, Рахман!

Однако дальний брат выглядит серьезным, в глазах ни тени насмешки.

— Я серьезно.

— Забавно.

— Тебе смешно? — хмурится.

— Честно?

— Ага. Мы тут вроде как честный мужской разговор ведем.

— Очень смешно. Спустя семнадцать лет предъявлять мне обвинения в отцовстве. Ебал я в рот такие обвинения.

Брат нахмурился и развернулся в мою сторону с угрозой.

— Что? — спросил его с вызовом.

— Ничего.

— Небось сам на кукан вдовушку насаживаешь.

— Больной, что ли? Она мне сестра ближе, чем тебе. Вы — дальние родственники, мы с ней — нет.

— Ну и что? Мало ли браков среди двоюродных, ха… А уж сколько трахаются.

— Я тебя сейчас землей накормлю, гнусный ты червь.

— Полегче. Как бы самому жрать землю не пришлось! — вскакиваю, разминая шею. — Я-то думал, ты по-родственному в гости заглянул, а ты мне решил сообщить, что мне подстилку сорокалетнюю сватают? Вот спасибо! Завтра же съебу отсюда, ноги моей здесь больше не будет! — шиплю.

— Успокойся, семья не в курсе. Никто на тебя не наседает. Но уверен, если ты решишь жениться на Седе, тебя горячо поддержат.

— Сначала наседаешь, теперь заднюю включаешь? Мутишь ты что-то, Рахман!

— Ничего я не мучу. Клянусь, семья не в курсе. Седа ко мне обратилась… Знает, что я с тобой ближе всех общаюсь. К тому же я никому о том, что вас застукал, не трепался. Только трое в курсе.

— И что?

— Да ничего.

— Тебе не кажется, смешным ее претензии спустя семнадцать лет после случайного перепихона?

— Смешные или нет, но… Выслушать-то можно?

— Факт первый претензии смешные. Факт второй — жена моего дяди на передок баба слабая. Она якобы случайно там переодевалась, когда я за одеждой зашел, протискивалась мимо и уронила платье, титьками прижалась и… в мозгах отключилось, да. То есть ей не стремно было с племянником ее мужа потрахаться тихо. Мало ли с кем она еще трахалась, а? Факт третий — есть претензии? Добро пожаловать в суд. Сделаем официально тест на отцовство, огласим…

— Ты решил вдову опозорить?

— Это она себя позорит, марамойка старая, такие просьбы выдвигать через тебя. Блядина ушлая! Я свое слово сказал, еще раз сунется, я не постесняюсь ее опозорить…

— Какой ты все-таки не очень хороший человек, мягко говоря.

— А она — по-твоему честная женщина? Трахалась по темным углам с парнями младше себя. О, порядочная. Ты сказал, что я — не очень хороший? Не спорю, но и выпячиваю ложную святость, а вас, лицемеров, в собственной грязи купать можно! Жарь мясо, настроение у меня пропало с тобой беседовать!

Отряхнув руки, сердито иду в направлении дома.

— Не кипятись. Седа всего лишь просила узнать тихо и осторожно.

— Вот ты и узнал. Еще раз намеки услышу, будет ей грязно и жестко.