Неверный. Свободный роман (СИ)

Наверное, на фоне недавних событий, когда ему отцовсто приписывали, у Расула отторжение этой темы, но я же не виновата в его личных проблемах из прошлого!

— Я не выплевывала. Неспециально точно. Но меня тошнило сильно… — вспоминаю.

По вискам и лбу холодный пот струится.

Свет продолжает мигать, комната перед глазами и ее стены пульсируют, словно живые, то сворачиваясь в крошечную черную точку, то разворачиваясь на максимум.

— И ты только сейчас об этом сообщить решила?

— Прости! Не знаю, как так вышло. Помоги-и-и! Я от страха умру!

— Не умираешь, Саш. Мне ты как-то позвонила. Зря. Давай-ка по другому адресу обратись! — смеется.

— Что? Расул… Это твой ребенок.

— Подумай хорошенько. Мало ли перед кем еще ты свою рогатку раздвигала, а теперь на меня свой проеб повесить хочешь? Не выйдет! Звони по другому адресу.

— Мне некому звонить, идиот! — кричу. — Это ты… Это ты и секс без защиты.

— Лучше скорую набери, идет? Давай, не трать мое время и звони.

— А ты?

— Я лишь могу посоветовать клинику, где тебя хорошенько почистят. Деньги я тебе оставлял. Если денег уже нет, в бесплатную клинику обратись. Экстренно даже бездомным помогают!

— Ты чудовище… Расул, клянусь, что это твой ребенок. Твой. Я больше ни с кем…

— Ага… — зевает. — Нашла, кому сказки трепать. Ты сама ко мне в постель прыгнула! Давай, Саш, избавься от проблемы, а потом будь умницей, береги ноги в тепле, носи шапку…

Носи шапку?!

Последний осколок чудом уцелевшего сердца падает вниз и разбивается в пыль.

Понимание достигает центра сознания.

И следом — контрольный в голову смыслом слова:

— Прощай.

***

Немного позднее

— Проснулась, Ставрина? Напугала ты нас здорово. Жить, что ли, не хочешь, деточка?

Я с трудом перевожу взгляд с белого потолка на мужчину-врача, в возрасте. Седой. Почти полностью седой, среди густых волос цвета соли сложно найти хотя бы несколько темных прядей.

— Добрый день.

— Добрый, ясный, солнечный! — улыбается. — Алим Мусаевич меня зовут. Я твой лечащий врач.

— Саша, — произношу с трудом, пытаясь сесть.

— А вот этого мы не делаем, козочка, — на плечо ложится сухая ладонь. — Пока я не разрешу, вставать нельзя. Еще сутки лежим, капельницы ставим, принимаем лекарства по расписанию. Потом еще раз смотримся, и если все в порядке, то вставать понемногу сможешь, а пока — лежи.

Киваю.

— У меня… После операции, да?

— Какая операция? Не было никакой операции, девочка моя. Ребенка мы тебе сохранили! — произносит с гордостью.

— Сохранили?!

Я в шоке.

— Да, — кивает. — Сохранили. Аллах помог, — накрывает ладонью мою руку. — В таких сложных ситуациях только Аллах помогает. О рекомендациях на сегодня я тебе все сказал, — смотрит на часы. — Молодого отца звать? Он очень просил тебе помочь, каждый день приходил.

Отец.

Ребенка сохранили.