Её (мой) ребенок (СИ)

— Реально, замуж собралась?

— Нормальный вопрос. У нас общий ребенок. Ответь.

— Это все сложно. Долго объяснять.

— Мы не торопимся никуда. У нас целая жизнь впереди.

Делает глоток чая, отодвигая от себя чашку с сырником.

— Почему? Ты же любишь.

— Уволь меня от дегустации кулинарных достижений своих женщин.

Улыбаясь, беру с чашки еще один сырник.

— Это для Алёнки Маша готовила, невеста Медведя. Ты с ним говорила в палате. Они мои друзья. И соседи.

— Мм… — откусывает от сырника. — Тогда — ладно. Принимается.

— Какая ты капризная…

— Ты знал на что шел, — пожимает плечами.

Встречаемся взглядами.

Я опять вылетаю в прострацию. Наверное, мне не хватает сейчас сил, чтобы все время упруго сражаться с ней за каждый сантиметр дистанции между нами. Не хочу сражаться. И надо падать к ногам, но я все еще не могу… Она как льдышка! С ней бывают такие заскоки. Но достаточно рассмешить, и она сразу теплая и игривая. У меня всегда получалось. А сейчас не хватает внутренних сил. Слишком много энергии я потерял на всей этой истории.

— Ян… — сглатываю я тяжело.

На какое-то мгновение мне кажется, что я пробился. Ее взгляд становится очень грустным и расстроенным. Но только на мгновение.

— Объясни мне про себя и этого твоего… Я хочу понимать, в какую ситуацию я влип.

— Айдаров, ни в какую ситуацию ты не влип. Успокойся и живи счастливо дальше. На твою поддержку я не претендую. Аленка про тебя не знает… Так что умерь свое чувство вины. За помощь — огромное человеческое спасибо. Будем считать, плохую карму отработал. А твои иллюзии насчет того, что ты можешь со мной посудиться на счёт Аленки… Возможности такой я тебе не дам.

— Ты в себе, вообще?

— Стоп! Спасибо за завтрак. Я поехала.

Встает, придерживаясь за стену.

Гавр всовывает свою любопытную морду в кухню. С воплем Марьяна падает в кресло, поднимая ноги обратно.

Со злорадной усмешкой смотрю ей в глаза.

— Кто бы мог подумать…

— Это нечестно! — возмущенно хмурится Кошкина.

— Нечестно — лишить меня ребенка.

— Ты сам от неё отказался!

— Но это же неправда!

— Нет, мы будем спорить!

Нервничая грохаю посуду в раковину. На щеках у Марьяны румянец.

— Итак, напомни мне, где я от нее отказался.

— Ты плюнул в меня своей экспертизой.

— Юридически, я имею на нее право. Моё недоверие тебе, это никаким образом не является отказом воспитывать ребенка, если он мой! — рявкаю я.

— А мне плевать, Айдаров, на юридическую сторону вопроса!

— Это я уже понял! И тем не менее… Давай на чистоту. Ты серьезно считаешь, что если бы я знал, о твоей беременности и что ты родила… то я бы… я бы…

Растерянно развожу руками.

— Да, финиш просто! — отворачиваюсь на мгновение, пытаясь совладать с собой, но не получается. — За что?!.. За что, Кошкина?… За истерику мою?..