Развод. Ты предал нашу семью (СИ)

Я сама удивляюсь своему строгому “боссовскому” тону. Вера испуганно оглядывается.

— Прости, — разминаю шею и киваю на один из стульев, — присядь.

— Вам помощь нужна?

— Не совсем, — откидываюсь назад. — Я не в первый раз копаюсь в отчетах.

— Ладно, — Вера возвращается и аккуратно садится на край стула. — Чего вы хотели, Антонина Петровна?

— Ко мне можно по имени.

— Антонина…

— Давай просто Нина. А то Антонина Петровна… Я будто бабка старая. Такая противная соседка, которая любит стучать по батареям.

Вера улыбается. Замечаю на подносе горсточку карамелек в желтых фантиках, и я закусываю губы, на секунду зажмурившись.

Я сейчас расплачусь.

— Нина…

— Мне сказали, что у меня будет двойня, Вер, — открываю глаза и тоскливо на нее смотрю.

— Это же круто! — она расцветает восторженной улыбкой.

Я подпираю лицо рукой. Я, может, не старуха, но чувствую себя очень старой в душе. Была размеренная жизнь. Спокойная такая, уютная, тихая, а потом бам-бам-бам по голове и… живи, Нина, дальше. У тебя еще много лет впереди.

— Слушай, ты с Надеждой общалась?

Вера недоуменно приподнимает бровь.

— С какой именно? У нас тут их несколько.

— С той, что студентка…

— Так она вроде ушла. Я очень давно ее не видела, — Вера пожимает плечами. — Не особо общалась. Некогда мне.

Но я все равно замечаю в ее глазах темную тень, которая меня цепляет.

— Что ты о ней думаешь?

— Ну… — Вера приглаживает воротничок. — Она очень деятельная была. Бегала по всем поручениям… Другие двое студента любили, когда Глеб Иванович отвлекался или забывал о них, поотлынивать, а эта нет. Всегда о себе напоминала. И прямо напрашивалась на задачи.

— Ясно…

— А еще…, — Вера смешно надувает щеки и замолкает.

И даже краснеет, но не от смущения, а от злости. Подхватывает карамельку с подноса и торопливо ее разворачивает. Закидывает ее в рот, раскусывает и сердито выдыхает.

— Что?

— Я думаю, что она метила на мое место, — шепчет Вера.

— Да ты что? — щурюсь.

— Я иногда на работу с дочкой прихожу, — тихо говорит Вера. — Глеб Ивановичь не против. Она у меня обычно спокойная. Сидит в уголке, калякает цветными карандашами и никому не мешает.

— Так.

— Ну вот… однажды я пришла с дочкой, — Вера рассасывает карамельку еще злее, — она залезла ко мне на колени, и мы с ней спокойненько работаем. Приходит эта Надя. И начинает. Ой, — вера идеально копирует голосок Нади, — а у тебя она сопливит. ой, болеет? Ой, ну что ты тут сидишь? Иди домой! Я тебя подменю, ты не переживай!

Вера замолкает, ожидая мою реакцию, и с гневом повторяет:

— Я тебя подменю!

— Вот гадина… — шепчу я.

— Да! — Вера повышает голос.

— А ты ей что ответила?

— Я ее послала, но не туда, куда вы подумали, — Вера ведет плечиком.