Осколки разбитых иллюзий (СИ)

Потому что придёт день, когда ты будешь благодарна, что я не позволила тебе в этот день выглядеть, как чучундра.

Её выпад отрезвляет меня, я начинаю искренне смеяться. Встаю, подхожу к ней, обнимаю.

— Прости, мне правда нравится, — перевожу взгляд на свадебный наряд.

— Ты правда не узнаёшь это платье? — спрашивает она, впиваясь в меня взглядом.

Я отрицательно качаю головой. Как ей объяснить, что я сейчас в таком нервном и подвешенном состоянии, что для меня это платье, как кусок савана.

* Саван — это одежда для усопшего или покрывало, которым накрывают тело в гробу. Это одеяние обычно белого цвета."

"— Вот блин! Камилла, это платье от Тубы Ирани! — эмоционально вскрикивает. — То самое, которое тебе тогда понравилось на неделе моды в Нью-Йорке.

В памяти всплывает, как несколько лет назад мы с Азрой в поисках её идеального свадебного платья, побывали на нескольких показах на неделе моды в Нью-Йорке. Тогда среди множества просмотренных нами вариантов, мне понравилось одно платье. Точнее позже я осознала, что дело было не в самом платье, а в девушке, что его демонстрировала. Она показалось мне такой напуганной, такой встревоженной, но несмотря на это, очень нежной и хрупкой. Создавалось впечатление, что она не модель, а действительно влюблённая невинная невеста, волнующаяся на собственной свадьбе. Её образ запечатлелся у меня в голове. И позже, когда мы с Азрой обсуждали показ и платья, я сказала, что больше всего меня зацепило то, которое было на главной модели Тубы Ирани.

— О, — только и получается выдавить у меня из себя под взглядом Азры. — Это действительно то самое платье?

— Оно самое! И если бы ты знала, чего мне стоило его достать: сколько связей задействовать, куда поехать, чтобы встретиться с этой чудной женщиной-дизайнером, то возможно ты проявляла больше воодушевления, глядя на него.

Её рассказ и тон вновь вызывают у меня улыбку. Чтобы угодить подруге, наклоняюсь, провожу рукой по кружеву на подоле платья.

— Красивое, — говорю искренне. — Не поделишься историей?

Азра не успевает ответить, в дверь стучат.

— Входите, — бросаю я, поправляя пеньюар на себе.

Двери отворяются, и комнату заполняют, по меньшей мере, пять человек. Они следуют друг за другом, неся в руках железные кейсы.

— Расскажу потом, — шепчет Азра. — Ты упадешь со смеху.

— Хорошо,— обещаю ей с улыбкой.

Нехотя направляюсь к туалетному столику, у которого меня ждёт парень-визажист с накаченными губами, вооружённый кистями и кремами.

Примерно через полтора часа за командой визажиста закрывается дверь, мы с Азрой вновь остаёмся одни. Я рассматриваю себя в зеркало и остаюсь довольной своим внешним видом и маникюром. Единственное, о чём я попросила визажиста перед тем, как он приступил — это сделать максимально естественный макияж.