Осколки разбитых иллюзий (СИ)

Глаза начинает щипать от непролитых слёз. Чувства благодарности от того, что они так относятся ко мне, разливается по венам. Продолжали бы они так же любить меня, узнай всю правду? Узнай, что той ночью я стала причиной сердечного приступа папы. А к Адэму смогли бы относится так же, как раньше?

Чувствую, как голова начинает опухать от вопросов и переполняющих меня эмоций. Из состояния комы выводит Демир, который прочищает горло.

— Судя по дате, завещание составлялось, когда ты находилась на стажировке в Америке, — поддавшись вперёд, произносит он, имея ввиду период, когда я ушла из дома и жила с Инглабом.

Вижу, что брату неловко от того, что ему приходится упоминать об этом. Он даже не в курсе, что Адэм знает всю правду.

«Папа не хотел, чтобы ты выходила за Инглаба, поэтому он так поступил.» — понимаю, что это то, что он хочет сказать.

Мои мысли трепыхаются словно бабочка, которую накрыли стеклянной банк

ой. Нет-нет-нет. Ничто не заставит меня выйти за Адэма. Я с ним в одном городе-то находиться не могу, не говоря уже о том, чтобы жить в одном доме. Лучше останусь тут, коров доить буду; сажать помидоры, морковь; кур, гусей откармливать. Жить тихой, спокойной жизнью.

— Ребят, моё решение окончательное, — вкладываю в голос всю свою категоричность, молясь, чтобы наша дискуссия на эту тему закончилась.

— Камилла, всё не так просто. Я же говорю, что не в недвижимости или финансах дело, — отвечает Левон.

Я изнеможённо смотрю ему в лицо. Оглядываю остальных братьев по очереди и понимаю, что они ещё не договорили. Вся суть не в наследстве отца. Есть что-то ещё.

— И? — снова завожусь, встаю нервно. — Что ещё вы мне уготовили? Давайте, выкладывайте!

Мне хочется бежать от этих мужчин. Хочется уйти, чтобы всё это остановить. Чтобы они прекратили давить на меня. Ломать. Задыхаюсь.

— Если ты не замужем за Адэмом и не унаследуешь всё, о чём в завещании говориться, то акции компании переходят тому, у кого преобладает их количество.

Я начинаю анализировать сказанное им. Знаю, что у отца и Адэма по тридцать процентов акций, остальные сорок процентов акций три года назад были разделены на четыре части и проданы. Папа тогда решил выйти на международный уровень и ему нужны были финансы.

— И? — кидаю я. — Отлично! Акции перейдут Адэму, в чём дело? Отец и так всё это затеял, потому что готовил и видел именно его своим приемником, а я так, приложение ко всему этому.

— Ты действительно думаешь, что мы бы сейчас находились тут, будь все так просто? — режет по нервам грубый голос Адэма. — Мы что, по-твоему, похожи на идиотов?"

"Он испепеляет меня взглядом. Я вижу, как ходят желваки на его лице, чувствую вибрации гнева, исходящие от него. Оказывается, его спокойствие было напускным. Он в ярости.