Осколки разбитых иллюзий (СИ)

Мякнет под ним, её тело сдается, в то время, как разум продолжает вести борьбу.

Адэм делает последний сокрушительный выпад вперед. В рай, заключенный в её бёдрах.

— Нет. Теперь ты моя женщина, — рычит, изливая в неё своё семя.

Впервые целует её в губы нежно и невесомо.

Глава 12

Впервые за всю свою жизнь, мне так неловко просыпаться утром.

Чувство стыдливости, неведомое мне ранее, пробудилось раньше, чем я сама.

В сознании мелькают картинки ночных событий. Разворачиваюсь и зарываюсь в подушку лицом.

— Вот ду-у-ура, — приглушаю крик самобичевания.

Хочется отвесить себе хорошенькую оплеуху, но решаю повременить с этим.

Какого чёрта я пошла нырять в бассейн ночью?

Всё из-за отсутствия сна. Тревожные мысли, крутящиеся вокруг смерти отца, не выходили из головы. Горечь от его ухода сжирала изнутри. Его травили день за днем — это не укладывается в голове.

А ещё вдобавок слова, сказанные Адэмом в кабинете. Всё так запуталось, смешалось в противоречивый клубок, что я не находила себе места. Бродила по дому, как тень. Не могла себя ничем завлечь. Постоянно возвращалась к откровению Адэма.

«Хочу твоё сердце себе.» — эта фраза засела в голове. Стучала молотом. Зудила, как назойливое насекомое. Снова и снова.

Что, чёрт возьми, он имел ввиду?

Я сломала себе мозг. Исковеркала его. Не могла никак заснуть. Будь под рукой снотворное, не думая, приняла бы пилюли, лишь бы вырубиться. Перестать думать о смерти отца, об Адэме. О неясном и пугающем будущем. Решила, что если поплаваю, то вода утомит, усталость возьмёт верх, и я смогу уснуть, наконец.

Уснула, только вот не одна.

Ведь было предчувствие, что могу столкнуться с ним. Но, нет же, мне не сидится на месте. Инстинкт самосохранения с раннего детства отсутствует напрочь.

— Идио-о-отка! — награждаю себя новым званием. — Что ты натворила? Каким местом думала?!

«Спокойствие, только спокойствие, Камилла.» — где-то внутри, довольно потягиваясь, просыпается и мурлычет внутренний голос — «Ночь была умопомрачительной. Мы даже в фантазиях не могли себе такого представить.»

Сжимаю зубы от чувства безысходности и нелепости.

«Уже не исправить ничего. Надо размышлять трезво.» — уговариваю саму себя не впадать в пучину самобичевания.

Начинаю задыхаться от нехватки кислорода. Переворачиваюсь обратно на спину, вдыхаю воздух, а он пропитан Адэмом. На коже осел едкий аромат мужчины, его волос. Во рту вкус его поцелуев. До сих пор чувствую кожей его взгляд, пронизывающий меня даже в полутьме.

Щёки воспламеняются огнем.

При каждом движении сладкая боль сковывает мышцы. Губы покалывают. Всё напоминает о его прикосновениях. Сиплый голос звучит в голове, в ушах стоит его приглушенное дыхание, его рык.