Осколки разбитых иллюзий (СИ)

— Что ты имеешь ввиду?

Стараюсь совладать с разумом, в котором творится хаос.

— При вскрытии были обнаружены вещества лекарств, которые отец не принимал, — с трудом говорит брат. Слова даются ему тяжело. — Это привело к сердечному приступу.

Скудная информация, которую он выдаёт по крупицам, сводит с ума. Я хочу объяснений. Хочу подробностей. Что всё это значит? Что он хочет этим сказать? Разве отец… Разве не из-за наших слов…

Вновь направляю взгляд на Адэма. Он следит за моей реакцией. Не даёт никаких ответов на мою немую мольбу объяснить, что имеет ввиду брат.

— Когда папа… — эмоции душат меня, говорить больно. Всё тело противится тому, что собираюсь произнести вслух, но я должна.

Смотря в глаза своего соучастника, я начинаю свою исповедь:

— Когда у папы случился сердечный приступ, я и Адэм были рядом с ним, Рафаэль. Это произошло, потому что мы наговорили друг другу не очень лестные вещи. Папа всё слышал, мы ругались при нём. Потом ему стало плохо, — в горле печёт от ужасной правды, зрачки подрагивают от слез, что я пытаюсь сдержать. — Папа умер из-за нас.

— Адэм все рассказал, Камилла, — раздаётся ответ брата, в нём нет ни удивления, ни злости. — Это случайность. Приступ мог случиться находись он один в кабинете. Лекарства, что ему подсыпали долгое время, привели к сердечному приступу.

Мысли бьются в голове. Столько вопросов. Столько страхов. И бездонная боль вновь поражает нутро, как будто папа умер только сейчас.

— Ты знаешь, что он вёл здоровый образ жизни. Каждый год обследовался. У него не было никаких проблем с сердцем, я разговаривал с Фатихом — это врач, что вёл его. Если бы не воздействия лекарств…

Моё сердце так болезненно дёргается, что кажется, оно отбивает последние удары в груди.

— Вашей вины в его смерти нет, — говорит Рафаэль.

В этот момент я ощущаю, наверное то, что чувствуют люди, когда им выносят оправдательный вердикт, но они уже отсидели лет двадцать за преступление, которого не совершали."

"Пустоту. Когда уже ничего не имеет значения и смысла. Ты уже расплатился, уже понёс наказание. В моём случае: отец всё равно умер. Его нет. Никто и никогда не сможет заменить его. Когда папы не стало, мне показалось, что я резко постарела. Стала старше лет на тридцать. И сейчас вновь такое ощущение.

Меня потряхивает. По щекам медленно катятся слезы. В голове всё сыпется, как песок.

— Как это могло произойти? Кто подсыпал это лекарство? Кому это было нужно? — лихорадочно выдаю вопросы, которые оседают в уме, кромсают мозг.

— Мы долгое время не могли понять это, — задумчиво говорит брат. — До тех пор, пока не стало ясно, что Мартынов скупил доли акций других акционеров. Предполагаем, что за всем этим стоит он. Но никаких доказательств у нас нет.

Он переводит взгляд от меня на Адэма, разводит руками.