Расческа для лысого (СИ)

Легко! Волосы развеваются, тело изгибается. Я чувствую себя невесомой, парю над всеми, уже не вижу взгляда из випки. Но чувствую. Очень хорошо чувствую его.

Пока меня не стащит с шеста один из этих кричащих внизу мужиков, которых я все же отвлекла от шоу на главной сцене? Пока на меня не обратит внимание кто-то посерьезней тебя и не заплатит за приват? В который я сто процентов не пойду? Но ты-то этого не знаешь, дядя Миша. И не узнаешь никогда. Никогда.

Песни сменяют одна другую, я летаю. Я пока хочу летать. Пока ты смотришь. Пока ярость твоя черная ощутима даже на расстоянии. Мне это надо. Это лишь малая часть от того, что я испытала, когда ты свалил.

Внизу появляется Алла. Я ее даже не сразу замечаю. Так увлеклась.

Она манит вниз. Рядом внушительная фигура охранника. Что такое? Меня пришли снимать с шеста с охраной?

Смешно. Сука, как смешно!

Я смеюсь. Громко, до истерики.

Иду к ним, прямо по раскиданным бабкам. Не хочу их касаться. Ощущение, что, если возьму, то это будет, как прикосновение их прежних владельцев. Хозяйское и влажное. Противно. А вот похрустывают они под тонким каблуком стриптизерских босоножек неплохо. Мне нравится. Аккомпанемент такой приятный. Нужный сейчас.

Алла кивает охраннику, он осторожно помогает спуститься. И сразу закрывает от желающих пообщаться широченной спиной.

Я немного прихожу в себя и оглядываюсь растерянно.

Похоже, я зажгла. Гости буянят, несколько человек пытаются поймать Аллу и о чем-то с ней поговорить. Обо мне, наверно.

Я только теперь понимаю, что охранник нужен прежде всего для меня. Чтоб не утащили. Потому что, похоже, я реально зажгла.

Молодец, Ленка! Красотка просто! Осознание накатывает дурнотой. Сколько я там протанцевала? От силы полчаса? Почему меня сняли? И теперь не заплатят…

Но эти мысли идут фоном.

Далеко в фарватере за основной.

ОН видел! ОН смотрел!

Как он смотрел! Мама дорогая!

Его тяжелый черный взгляд до сих пор, кажется, не отпускает. Пока иду, поддерживаемая за локоть охранником, к выходу, осознаю полностью. Он в городе. Он здесь. Здесь.

Меня приводят в подсобку для персонала. Сажают на стул. Дают воды. Рядом переодеваются девчонки, нисколько не стесняясь громилы-охранника. У меня стучат зубы о край стакана. Рука дрожит.

Вот это отходняк! Вот это да! Проклятый дядя Миша! Появился опять! С ума свел!

Алла, немного взъерошенная, появляется, смотрит на меня внимательно.

— Что принимала? — цепляет за подбородок, изучает зрачки.

— А что тогда там такое было? Я тебе сказала, не отсвечивать, внимание от шоу на себя не оттягивать! Это что за брачные, сука, танцы? Ты соображаешь, что ты делаешь?

Она повышает голос, ругается.

Я ее понимаю. И сказать ничего в свое оправдание не могу.