Расческа для лысого (СИ)

Чтоб там тоже повеселились. У Носорога проблемных сотрудников не любят, знаешь ведь, что будет? И потом я сделаю так, что ее никуда, кроме пивного ларька, не примут на работу. Я могу, ты знаешь. Так что закрой свой рот. В следующий раз откроешь только для того, чтоб мой член облизать. Все ясно?

— Предельно. — Я очень надеюсь, что и телефончику моему тоже все было слышно. — А можно я домой заеду, переоденусь?

Он смотрит на меня тяжело, размышляя, какую пакость я затеяла. Я хлопаю умоляюще ресницами, изображая овечью покорность:

— Я провоняла камерой, неприятно…

— Я поняла все. Вы очень доходчиво пояснили…

Он заводит машину и выезжает из кармана. Всю дорогу до моего дома мы едем молча. Я не смотрю на него, коплю злость, и очень надеюсь, что по взгляду этого не видно. А он, судя по всему, успокоился и доволен всем.

Подъезжаем, я вопросительно смотрю на опера.

— Без фокусов, — опять предупреждает он.

Я стараюсь идти ровно. Стараюсь не дергаться. И только за дверью подъезда выдыхаю и несусь домой.

Первое, что делаю, это скидываю запись в облако. Не знаю, что там получилось, надеюсь, разборчиво, я старалась говорить четко. И имя его называть.

Затем бегу к заначке. Стольник, да?

Полька откладывает на мою учебу и на черный день. Она хорошая, моя Полька, запасливая. Я быстро пересчитываю деньги. Поля, я все верну. Прости свою тупую сеструлю. Все верну. Обязательно.

Потом натягиваю рубашку, свободную, с накладным передним карманом. Телефон утопает практически полностью. А камера видна. Попробую видео записать. Лишним не будет. Натягиваю коротенькие шортики. Для отвлечения внимания.

Смотрюсь в зеркало. Брезгливо вытираю кровь опера с губ.

Мент сидит в машине, курит. Видит меня, медленно вынимает сигарету, отбрасывает. Смотри, сука, смотри.

Открываю дверь, сажусь. Но не закрываю. И одной ногой на асфальте.

— Василий Георгиевич, а если я вам отдам сто тысяч, вопрос будет закрыт?

— Да где ты их возьмешь, голодранка? — кривится он, уже понимая, что неспроста я задаю такой вопрос, — закрывай дверь. Поехали.

— Будет закрыт? За сто тысяч?

Я настаиваю на своем. Я не знаю, как надо правильно говорить, но думаю, что подтверждение будет не лишним.

— Если бы у тебя были сто тысяч, то был бы закрыт. А у тебя их нет, поэтому по-другому расплатишься.

Я достаю пачку и швыряю в удивленную физиономию.

Деньги красиво разлетаются по салону.

— Здесь сто тысяч. Спасибо, что решили мой вопрос, — чеканю я и выскакиваю из машины.

Он рычит что-то матерно и выбегает следом, шагает ко мне. В глазах прям бешенство дикое.