Если ты простишь (СИ)

Жанна явно курила очень давно и очень много, отчего её дыхание, губы и язык были насквозь пропитаны кислой горечью сигаретного дыма.

По правде говоря, не могу даже сказать, что я её хотел. Мой организм как-то механически реагировал на всё, что она делала. Это было похоже на утреннюю эрекцию, никак не связанную с сексуальным возбуждением.

Ладно, не настолько. Жанна и вправду была по-своему сексуальна и манила к себе неутолимой жаждой развлечений.

Она достала презерватив и ловким движением сама надела его на меня.

— Ваще я люблю жёстко, учти! — сказала, по-прежнему широко улыбаясь, и бесцеремонно встала на четвереньки.

То, что стало происходить после того, как я в неё вошёл, не назвать стонами. Это было что-то громкое, на высоких нотах, похожее на крик чайки и разлетающееся, наверное, по всему отелю с первого по пятый этаж.

Таких шумных женщин у меня ещё не было. Я чувствовал себя глупо, зачем-то переживая о том, что нас все слышат.

— Да-да-да-да, ещё-ещё… За шею возьми… Да, вот так… Да-да…

Она много материлась. Иронично, что в диалоге с барменом Жанна даже числительные не переводила, но во время секса использовала ругательства как на родном языке, так и немного на английском.

И чёрт знает, сколько всё это длилось.

Из-за бесконечных визгов и активных движений её тела, которое извивалось, дёргалось, дрожало, меняло положение, выискивая идеальное для получения удовольствия, я так и не понял, кончила она или нет. Но, когда я финишировал, женщина выглядела довольной, так что уточнять, хватило ли ей, я не стал.

Жанна лежала на кровати, широко раздвинув ноги. Я вытянулся рядом, не касаясь её.

— А ничё так, мне понравилось, — сказала она с одышкой. — Погрубей бы ещё, я ж не посуда, не тресну. — Жанна засмеялась над своей метафорой, повернула голову ко мне и подытожила: — Ты слишком правильный для грубого секса. Это надо исправлять.

Я никак не отреагировал на её выводы. Чуть помолчал и заметил:

— Надо к дочке вернуться. Я обещал надолго не оставлять её.

— Ладно, Вадик. Завтра повторим?

— Нет. Завтра — последний день. Мы улетаем в ночь.

— Ваще-то я хочу научить тебя кое-чему… А то такой взрослый дядька, а до сих пор не знает, как плохие, да и хорошие, тёти могут любить унижения и грубость…

— Знаю я.

— Ой, я тя умоляю, ничего ты не знаешь. Приходи завтра? Я добавку хочу! А ещё хочу подготовиться заранее и… — она перешла зачем-то на шёпот, хотя до этого момента что только не кричала на весь отель, — …дам тебе билет в запретную зону… М-м-м? Люблю, когда в… — мурчала Жанна, ёрзая ягодицами по кровати, как бы рекламируя мне завтрашний день.

Вот это маркетинг.

— Увы, никак, — перебил я, не желая знать подробностей.

Тяжело, когда партнёр никак не даёт понять о своих желаниях.