Если ты простишь (СИ)

А бабушка мечтала, что она поступит — натаскивала же маму по математике, физике, химии… Мама не любила это всё, но не перечила. С моей бабушкой вообще было сложно спорить. И вот, мама забеременела — и все бабушкины планы накрылись медным тазом. А потом мама и аборт не захотела делать, из дома ушла, сама родила… Раньше я думала: то, что мама не убила меня, — это признак любви, но сейчас я так не считаю. Мама просто взбунтовалась. Чаша её терпения переполнилась, и она решила не слушаться. Может, и жалела потом, я не знаю. Но никакой особенной любви я в ней никогда не замечала, хотя мама относилась ко мне теплее, чем бабушка. Та меня откровенно не любила, а маме, мне кажется, просто было всё равно.

— Что вы по этому поводу чувствуете сейчас? И чувствовали тогда, в детстве?

Вот этот вопрос и выбил меня из колеи надолго. На сеансе я пространно объясняла, пытаясь как можно быстрее уйти от неприятного диалога, но Наталью Ивановну было не сбить с толку. И она продолжала доставать из меня воспоминания и мысли о моём откровенно несчастливом детстве."

"Думаю, даже её пробило на эмоции, когда я честно сказала, что не могу вспомнить о тех временах ничего хорошего. По крайней мере, по отношению к маме и бабушке. Воспитатели в детском саду, школьные учителя, преподаватели вуза, подруги — о ком угодно я могла рассказать что-нибудь хорошее, но не о своей семье. Про бабушку вспоминаются вечные упрёки и нравоучения, отсутствие даже малейшей теплоты, а про маму — равнодушие и расхлябанность. Рядом с бабушкой я чувствовала себя комком грязи, а возле мамы — надоедливым котёнком, который вообще-то милый, но лучше бы его тут всё-таки не было, потому что от него чихать охота. А ещё его надо кормить и убирать за ним лоток.

А потом Наталья Ивановна поинтересовалась, делала ли я что-нибудь, чтобы заслужить любовь мамы и бабушки. И когда я внутренне съёжилась, она сказала, что я могу подумать об этом самостоятельно, а рассказать на следующем сеансе.

Я и правда больше не хотела приходить после такого. Как это помогло мне с Вадимом? Никак. Зато растревожило мысли о прошлом, которые я всю жизнь старательно прятала на задворках своей памяти, и погрузило в отчаяние и досаду.

Мне всегда, всё моё детство, было обидно, что меня не любят, не уважают, не ценят. И да, я старалась делать всё, чтобы меня полюбили. Была отличницей, пыталась быть послушной, скромно одевалась, не курила, читала умные книжки, сама поступила в институт. И в институте тоже была одной из лучших.

Когда бабушка умерла, я испытала определённую растерянность. А уж когда следом за ней скончалась и мама…

Удивительно, но эта мысль пришла мне в голову только сейчас: да, они меня совсем не любили, но я их любила.