Аристократ из прошлого тысячелетия (СИ)

Антон оставался подозрительно спокойным, как и Хризалида за его спиной, и это вселяло уверенность в том, что даже этот кошмар не является для них чем-то непобедимым. Сейчас Оксана своими глазами видела многое из того, что из уст в уста поколениями передавал целый народ. Легенды выходили из тени прожитых лет и обретали плоть, скелеты в шкафу империи на глазах обрастали мышцами, кожей и сверкали яростными глазами, подтверждая мысли о том, что не стоило ворошить легенды о тёмных временах, породивших Тёмного паладина.

— Тебе не с-стоило входить на мою терр-риторию! — прошипело чудище, и звук одновременно шёл как будто из каждой распахнутой пасти каждого трупа в комнате. Лицо девочки исказила гримаса гнева.

— А тебе на мою, — твёрдо произнес Тёмный, и перед ним появилась такая же чёрная клякса.

Сначала Лебедеву это напугало, ведь раньше трупы не могли подойти к Антону так близко, но Тёмный оставался спокоен и это чувство как будто передалось Оксане.

Из кляксы выросла фигура. Она не вырывалась руками, как предыдущие, не вселяла ужас появлением, а как будто просто воспарила снизу. Это была женщина в разорванном домотканом платье с истлевшей истрёпанной петлей висельника на шее. Антон на неё не смотрел, продолжая следить за девочкой.

На лице ребёнка на миг отразилось удивление, быстро сменившееся промелькнувшим испугом.

— Ну, чего ты, — как ни в чём не бывало продолжил Тёмный. Уголки его губ дрогнули в намёке на усмешку. — Тебе же нравятся эманации души, ты питаешься страданиями. Поэтому и не убил ребёнка сразу. Наслаждался её ужасом, метаниями, острой надеждой, что кто-нибудь придёт её спасти. И чёрным отчаянием, когда Светлый в панике унёс оттуда свою трусливую задницу, бросив ребёнка умирать. Что ж, — он обвёл комнату взглядом. — Приятного аппетита.

Его глаза закатились, вновь становясь абсолютно белыми, а женщина перед ним вдруг ласково запела. Звук мягкого голоса, казалось, звучал прямо в голове каждого. Её тело пошло рябью, будто тронутая ветром гладь воды.

Она приветственно распахнула руки, и души умерших, что призвал астральный сонм, пошли к ней, опустив головы, как нерадивые дети, возвращающиеся к матери. И она принимала их, продолжая манить песней, сотканной из обещания покоя.

Лебедева поражённо наблюдала, как трупы исчезают в её объятиях, а Хризалида за спиной Антона окаменела, но при этом её глаза странно блестели.

Собрав жатву и приняв в свои руки все ожившие трупы, призрак сложила ладони в молитвенном жесте и исчезла, растаяв в воздухе.

Дом пошёл ходуном, со стен посыпалась штукатурка, по ним пролегли глубокие чёрные трещины. Закачалась люстра, бросая на людей ломаные тени.

Девочка заметалась, но раскаленная нить держала её не хуже цепи.