Аристократ из прошлого тысячелетия (СИ)

Дед покивал, принимая во внимание, но в целом остался равнодушен к этой информации. А я, как ни рылся в памяти, так и не смог вспомнить, чтобы пересекался или хотя бы слышал о ком-то с такой фамилией.

— Какие Ерофеевы? — рискнул уточнить.

— Ты что, совсем забыл Татьяну? — удивился Павел. — Она же твоей первой любовью была…

— Мужчины, — пренебрежительно хмыкнула Марго. — А память девичья.

— Да когда это было-то, — вдруг вступилась за меня бабушка. — Татьяна и сама его не помнит поди.

Мария быстро поменяла тему, вновь вернувшись к многострадальному Григорию и его розам. Я же, допив кружку, всё-таки встал из-за стола.

— Куда ты? — тут же среагировал дед, хмуря на меня кустистые брови. — Только пришёл и уже уходишь!

Но не успел я и рта раскрыть, как меня уже бросилась защищать бабушка:

— Пусть идёт, Павлуша, не трожь его. Молодость, она же такая. Помнишь, каким ты был в его возрасте? А я вот помню, ты…

Я не стал задерживаться на поток ностальгии и поторопился из дому. Нет, я очень хотел бы побыть с бабушкой, но работа звала, да и Мария сказала, что она задержится здесь, так что успею ещё пообщаться.

Перед выходом прихватил с вешалки куртку — стало нехило так подмораживать, и рванул к замку. Уже на подлёте заметил переминающегося с ноги на ногу Сорокина, который, накинув на плечи какой-то серый тулуп, подозрительно напоминающий волчий мех, ждал меня там уже явно не первую минуту.

— Что в доме не сиделось? — выдохнул я облачко пара.

Но инженер только отмахнулся и тут же начал показывать зарисовки на планшете, тыкая в экран негнущимися от холода пальцами. Себя не жалеет, так технику бы хоть пожалел.

— Я провёл расчёты, сделал наброски, — пробормотал он непослушными губами. — Вот, посмотрите на предварительные цифры и…

Мне хватило одного взгляда, чтобы понять: Сорокин — очень талантливый инженер. Чисто зрительно даже эти, как он выразился, наброски выглядели как академические чертежи.

— И где ж вас таких делают, — выдохнул я с некоторой толикой зависти, чувствуя головокружение от обилия линий, чисел и формул перед моими глазами. — Костя, я тебя как человека прошу, — простонал, уже и с закрытыми глазами видя светящиеся ровные строчки расчётов.

Сорокин ударил себя по лбу и тихо выругался.

— Простите, каждый раз так. Любой технарь считает, что для всех остальных законы физики так же элементарны, как и для него, — покачал головой инженер. — Если по-простому…

— Начало мне уже нравится, — улыбнулся я криво.

— Я рассчитал нагрузку на каждый квадратный сантиметр меча, чтобы понять, какой максимальный вес он может выдержать. Получилась следующая формула.

Перед моим лицом застыл планшет с уравнением на латинице. Кое-где застенчиво вписались минусы, плюсы и равно где-то посередине.