Проект Ворожея (СИ)

– Тошнит? Так она… – уставился я на Никиту. Нет, ну не дурак ли? Они семья, сто лет вместе, понятно, что дети это само собой разумеющееся.

– Не она, а мы, – поправил меня Варавин и расплылся в самой идиотско-счастливой улыбке, какую я только у него видел.

– Поздравляю! Но, если честно, не понимаю, как люди на это решаются! – ляпнул я, прежде чем прикусил свой длинный язык.

– В смысле? – удивленно покосился на меня Никита и чуть нахмурился.

– Мир сейчас – такое поганое место, что быть ответственным за приход в него еще одного существа я не решусь никогда. – Чего уж, начал, так надо договаривать. Хоть и чувствовал себя при этом скотиной бесчувственной.

– Решишься, Антох, – спокойно, но при этом шокирующе уверенно возразил Никита, нисколько не рассердившись. – Мир не стал ни хуже, ни лучше, он такой, каким мы его воспринимаем. А дети – это основа жизни и будущее. И твое, и этого самого мира, между прочим. А решишься ты в свое время и со своим человеком. Ответственность поровну разделите, зато радость надвое умножите.

Философ, блин!

– Это ты где вычитал? С Ольгой книги для беременных вместе изучали? – съязвил я, пытаясь уже соскочить с темы, потому что она почему-то была созвучна с этой противной болью в груди."

"– Нет, я больше теперь как-то по женским любовным романам, – в тон мне ответил он. – Гормоны, сам понимаешь. Дурень ты, Антоха. Но, слава Богу, не безнадежный, как я погляжу.

– И что сие значит? – тут же напрягся я.

– Сам поймешь, – коварно усмехнулся Варавин. – Думаю, скоро.

– Да ну тебя! – отмахнулся я и стал снова пинать мерзлые листья. – Вот ты мне скажи, эта твоя хрень со своим человеком. Это вообще как? Типа шел, увидел и тут же понял – мое-о-о!

Никита опять взялся за обламывание мертвых веток, морща лоб и выглядя задумчивым, а может просто вспоминал.

– Вовсе не обязательно, чтобы вот так сразу. Жизнь-то не сказка, чтобы все в секунду делалось, – наконец ответил он. – Хотя… Мы же с Ольгой росли почти по соседству, чуть ли не каждый день пересекались. А однажды иду по улице, а она впереди, пакет с продуктами из магазина несет, зеленый такой, – взгляд Варавина остановился, и он вдруг улыбнулся как-то смущенно и счастливо одновременно, что показалось, в этом чертовом саду сразу в разы потеплело. – И тут как обернется… А я гляжу на волосенки ее, ветром растрепанные, на щеки и нос в веснушках и понимаю, что дышать не могу. В общем, шел я себе по своим делам, а тут раз… и все.

– Что все? – я уставился на его кулак, которым он сейчас тер ребра.

– Попал я. Насовсем, – пожал Никита плечами, будто говорил самую очевидную вещь в мире. – А она тогда же еще соплячка шестнадцатилетняя была. Но я ей сразу сказал – про других забудь. Только отучусь – сразу женимся. И к отцу ее перед отъездом в город пришел.