Проект Ворожея (СИ)

Ты машину водишь? А то как-то нет особого желания сейчас добираться до травмы на общественном транспорте или на такси.

– Раньше водила. Еще должна помнить. Погоди, ты собираешься посадить меня за руль своей машины? – недоверчиво прищурилась Влада.

– Ой, вот только не надо теперь смотреть на меня с таким сомнением в моей половой принадлежности! Не все мужики трясутся над своими тачками! – На самом деле все. Но сейчас, когда с каждой секундой жующая боль растет в разы, я могу пойти на компромисс, даже если он будет стоить нескольких новых царапин на многострадальном корпусе моей старушки.

– Ладно, – Влада согласилась, выглядя при этом одновременно неуверенно и возбужденно. – Только, если нас остановят, ты сам разбирайся!

– Ну, кто бы сомневался, – пробурчал, наблюдая, как она едва не вприпрыжку выскакивает из дома. Все же какая она странная, изменчивая и при этом непреодолима притягательная чем-то для меня в любом своем проявлении. М-дя-а-а, Антоха, плохи твои дела. А может и нет.

Влада вела машину очень аккуратно, чрезвычайно сосредоточенно, не нарушая ни единого правила. А когда выбралась из-за руля, то щеки ее раскраснелись и она прямо светилась довольством и оживлением, бросая на меня короткие косые взгляды, будто ища одобрения. Мне, если честно, жутко некомфортно ощущать себя пассажиром и доверяться другому человеку, давненько я этого не делал. Но к ней у меня претензий не было, так что я вымучил улыбку и кивнул.

– Ну что, пойдем сдавать тебя в руки медицины? – поторопила меня Влада, и я потащился за ней, не ожидая хороших вестей.

Рентген показал перелом ключицы. Твою же ж мать! Как удачно-то. Влада, видно, чисто автоматически вошла со мной в кабинет, а потом помогала мне раздеваться, избегая встречаться глазами и делая вид, что совершенно не заинтересована, отчего я едва мог сдержать лезущую наружу дурацкую ухмылку. Яркие четкие розовые пятна на скулах выдавали ее, заодно и отвлекали меня от боли. В некотором смысле я самодовольный засранец и прекрасно знаю, что своего тела могу не стыдиться. И интенсивность усилий Влады скрыть свою реакцию на меня разливалась внутри мощным теплом, что разительно контрастировало с ее первоначальной холодностью.

– Ну что, голубчик, допрыгался? – оскалился здоровенный, как гора, взъерошенный врач и сам разминал плечи весьма зловещим образом. – Вот теперь твоей жене возиться с тобой одноруким недели четыре, не меньше.

– Так долго? – возмутился я, отмечая краем сознания, как Влада вскинула голову, желая поправить доктора, но, однако, промолчала.

– Пф-ф-ф-ф! – фыркнул доктор.