Измена. Попаданка на сносях (СИ)

И понятия не имела, как мне теперь его отталкивать от себя? Не возвращаться же покорной женушкой под крылышко мужа? Чтобы он помыкал мной, догадавшись, что я плыву от него? Нет, еще чего… я интересна ему, лишь когда я добыча, которую он догоняет, завоевывает. Не больше. Сломленная жертва любви я стану ему не интересна и скучна. И он переключится на других… пташек. Которых нужно завоевывать.

Я скрипнула зубами, когда моя голова так некстати подбросила воспоминания. Я вспомнила старый сундук, окованный металлом, стоящий на чердаке моего… нашего… в общем, дома Александра! Вспомнила теплые золотые пылинки, кружащиеся в воздухе. И пожелтевшие страницы писем с убористым разборчивым подчерком. О, у Александра красивый подчерк, нечего сказать! И вспомнила слова… как ударом под дых, сразившие меня: «В день нашей свадьбы, во всем белом, ты кружилась под разноцветными витражами собора, отбрасывавшими радугу на твое платье, будто святая, будто спустившаяся с небес, моя неземная Клэр…»

Мне захотелось вцепиться в лицо Александру, так нелогично, хоть и прошло столько времени после того письма. И зашипеть: «Это я неземная Клэр, я, а не она! Я спустилась с небес, я, а не она! Это мне… ты должен был писать эти слова!»

Внутри будто сжался клубок змей так сильно, что я охнула. А внутренний голос строго напомнил, отчитывая меня: «Да будь ты настоящей, а не подделкой Клэр, Алекс на тебя бы и не глянул. Какой ты была раньше, на Земле? Серая мышка, бледное лицо, русые волосы, голубые до прозрачности глаза… бесцветная уродина, мимо которой проходили все понравившиеся тебе мужчины! Алекс был бы одним из тех, кто прошел мимо… Не обольщайся! Алекс и в этом мире никогда не полюбит попаданку. В его сердце слишком ярко пылает любовь к настоящей Клэр!»

Я закрыла глаза и уронила внезапно отяжелевшую голову на грудь Александру. И разрыдалась, как ребенок. На удивление, он ничего не спросил. Лишь обнял крепче, погладил по голове и прижался губами к моему влажному от слез виску. Может, догадался о чем-то?

Мне было уже плевать… Я слишком устала держать свой страх в себе. И впервые позволила себе роскошь. Поплакать на груди у мужчины. Собственного мужа.

Когда мы с Александром очутились на поле, усыпанным крупными желтыми цветами с дивным ароматом, я пришла в полнейший восторг. И закружилась среди цветов, раскинув руки. Зажмурившись от счастья. Я сорвала цветок и сунула в него нос, не помня себя от счастья. На Земле я давным-давно не бывала на поле с цветами. Мой «возлюбленный» фыркал про насекомых, про то, что лучше купить розы… безжизненные розы, которые нельзя прижать к груди, испачкать нос в желтую пыльцу. Впервые я почувствовала внутреннюю свободу. Меня никто не ограничивал в моих простейших порывах.