Развод по-королевски (СИ)

Так будет лучше для всех, — произносят, вроде бы как мои уста, но в прозвучавшем тоне столько холода, столько скрытой печали и неясного смирения, что я сама себе не верю.

Отец становится ещё мрачнее, будто мой выбор ему не по душе. От этого он снова вступает со мной в спор:

— Адрианна, ты не должна…

— Нет, отец, должна, — отрезаю, даже не дослушав, пока по щекам струится влага. — Иного выхода нет.

Каким бы строгим не был прошлый великий лорд Аджарди, он всегда уступал, когда знал: меня не переубедить. Лишь однажды он не прислушался к моим словам, отправился в путь перед назревающей бурей, понадеявшись, что сопровождающие его маги справятся с непогодой, отчего его отряд нашли лишь две недели спустя, под завалами обрушившейся горной дороги.

Вот и в этот раз, непреклонный перед другими, отец уступает той, кто был очень похож на его любимую, не пережившую рождение Юстиана. Если бы не фамильные глаза и волосы Аджарди, я была бы вылитая мама."

"— Тогда, — опускает руки отец, — сделаю, как ты просишь. Варг…., точнее Даньян всё забудет, а если и вспомнит, то лишь самые яркие моменты того, что происходило после нападения виверны. Чувство времени он так же утратит, чтобы не возникло вопросов. Даньяну будет казаться, будто после несчастного случая прошло куда меньше времени, чем на самом деле.

В горле стоит ком, сердце в груди рвётся на части, а я тихо произношу:

— Хорошо. Так он точно сможет стать счастливым и… продолжит жить.

— А как же ты? — бессильно спрашивает отец.

— А я… просто исполню свой долг.

Осколки забытого всё больнее впивались в виски, но зато теперь передо мной раскрылась полная картина из прошлого. Оказалось, мы с Даньяном познакомились, когда я спасла его, и это было задолго до встречи во дворце. Теперь и слова отца, и слова лорда Росдона стали ясны как белый день.

Так вот почему Даньян тогда сделал мне предложение — полностью стереть его память не получилось и того, что осталось, хватило, чтобы он вспомнил о своих чувствах ко мне. В тот день, он явился в Илрун с одной целью. Увидеть меня. Это несложно было понять сейчас, ведь ни «до», ни «после» того приёма Даньяна Росдонского больше никто не видел при дворе Илруна

Собирая каждую мысль, словно жемчужину, я старательно плела из них ожерелье прошлого, но тут… всё снова рассыпалось. А вместе с тем головная боль начала отступать.

Чувствуя досаду в груди, а на губах горечь какого-то снадобья, я открыла глаза. Передо мной склонились два озабоченных лица — первое и дальнее принадлежало одному из молодых охотников, в то время как второе и очень близкое Даньяну.

Последний коротко осмотрел меня, оценил то, как мой взгляд наливается осознанностью, повернулся к мужчине рядом и сказал:

— Молодец, Орш, ты вовремя.