Первый (СИ)

— Значит, я могу распоряжаться ими, как захочу?

— Предположим.

Остановившись посреди гостиной, скрещиваю руки на груди, словно защищаясь. Дом, мой любимый дом – место, где я родилась и выросла, резко становится чужим. Хочется сбежать отсюда немедленно.

— Кому и зачем ты купила запонки стоимостью в три тысячи триста евро? – во второй раз задаёт вопрос папа.

Ирина заглядывает в комнату, но когда понимает, что разговор пока не завершён и находится в самом разгаре – спешно ретируется.

Она сдала меня сегодня перед ужином. Захотела быть хорошей для всех, но что-то пошло не по плану. Теперь я бросаю в сторону папиной невесты яростные взгляды и не могу справиться с эмоциями.

— Напоминаю, что это мои деньги, — взвинченно отвечаю. – И я так захотела.

Общение с отцом не ладится, атмосфера сгущается. Ирина пыталась оправдаться, мол, хотела как лучше, ведь была уверена в том, что отец всего лишь поможет мне вернуть украденное, но, чёрт возьми, я же просила держать язык за зубами.

Да, прошло уже четыре дня, а в «Медузе» по-прежнему не в курсе, где находится уборщица по имени Дина. Она испарилась вместе с украшением и больше не выходила на связь. Записи видеонаблюдения каким-то чудесным образом самоуничтожились, и теперь я не могу доказать, что кража случилась именно в этом заведении. И что она вообще была!

На словах отец мне не верит – он отчего-то считает, что существует некий альфонс, который разводит меня на деньги. Как будто любить меня больше не за что.

— Три, мать его, тысячи евро! – хватается за голову. – За свои сорок два года я ни разу не получал от женщин столь дорогих подарков.

— И поэтому злишься?

Смотрим друг другу в глаза, часто дышим. Ещё одно слово, и вспыхнет так, что потушить будет сложно.

— Не нарывайся, Евгения, — звучит предупреждение.

Ирина снова заглядывает в гостиную, подходит к отцу и начинает ласково разминать его плечи. Просит успокоиться и дать мне возможность выговориться – за что получает короткий поцелуй в ладонь и пару утешительных слов.

Шумно выдыхаю, смотрю на невесту отца. Ей верят во всём, а мне – нет. То, что я предполагала ещё до знакомства, начинает с точностью сбываться. В этом доме мне уже нет места, а что будет, когда родится ребёнок?

— Я вынужден заблокировать твою карту, дочь, — немного подумав, заявляет папа. – Если нужны серьезные траты – ты говоришь об этом мне. Мы обсуждаем, после чего я даю деньги. Отчёт, чеки и прочее – обязательны.

Пульс громко отстукивает в висках. Я закатываю глаза, разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и направляюсь к лестнице.

— Мы не договорили, — цедит сквозь зубы отец.

— Саш, оставь её в покое, — просит Ирина. – Видишь же, что разговор не ладится.

Не оборачиваясь, бросаю:

— И всё благодаря тебе.

Папа издаёт грозный рык.