Первый (СИ)

Дверь кабинета в этот момент открывается, и я наконец-то вижу Андрея. От досады хочется едва ли не топать ногами. Почему именно сейчас? Почему не раньше? Не позже? Это настоящий закон подлости!

— Здравствуйте! – лучезарно улыбается старшая и забирает у гонщика медицинскую карту.

Взглянув на первую страницу, просит присесть на свободную кушетку. На второй — свою процедуру получает травмированный на поле футболист.

— Добрый день, — кивает Андрей и занимает своё место.

Приятная волна дрожи проходится вдоль позвоночника, когда я чувствую на себе его взгляд. Сердце сжимается, а затем начинает стучать со сбитым ритмом. То чаще, то медленнее.

— Не уронишь? – грозно спрашивает меня Анна Сергеевна.

Я оборачиваюсь, слегка улыбаюсь Бакурину. От зеленых глаз, открыто исследующих меня, моментально плавлюсь. Андрей скользит взглядом по моим ногам, затем неприкрыто поднимается выше и застывает на уровне шеи и губ.

— Не уроню, — кое-как отвечаю старшей, пытаясь держать эмоции под контролем.

Скорее всего, повторения вчерашней удачи уже не будет. И чаем гонщика я тоже не смогу угостить, как и печеньем.

— Тогда иди, — похлопывает меня по плечу Анна Сергеевна.

Я разворачиваюсь, направляюсь на выход. Низкий уверенный голос Андрея заставляет меня застыть почти у двери:

— А можно мне Женю? – спрашивает он у старшей.

Щёки горят, а тяжёлые увесистые папки так и норовят выскользнуть из рук.

— Ох, никто не хочет старую больную женщину, — шутливо произносит Анна Сергеевна. – Всем подавай молоденьких девятнадцатилеток.

Андрей усмехается, старшая тянет меня за локоть, подводя к столу и возвращая документы на стол.

— Женя умеет делать приятно, а вас я не знаю, — невозмутимо отвечает гонщик.

Теперь у меня горят не только щёки, но и уши, и лицо. Пульс частит, а эйфория топит с головой от мысли, что с минуты на минуту я буду иметь возможность снова касаться гонщика. Я не требую от судьбы большего — достаточно и этого.

— Охотно верю. Она нежная и отзывчивая девочка, — подтверждает старшая и тут же обращается ко мне, кивая на Бакурина: — Вперёд.

Правило номер два: любая прихоть пациентов центра должна быть исполнена. Анна Сергеевна понимает это, поэтому, забрав у меня папки, подталкивает в спину и направляет к Андрею.

Глава 17

Разве могут всего двадцать минут контакта с объектом влюблённости сделать человека счастливым на все оставшиеся сутки?

Оказывается, могут. И ещё как.

У нас с Андреем по-прежнему мало общих тем для разговоров, а слова приходится судорожно перебирать в голове, прежде чем озвучить, но в целом между нами что-то неуловимо меняется. Тон, взгляды. И атмосфера – она больше не такая мрачная и тягучая.