Первый (СИ)

Вот только кто сказал, что Андрей не захочет лечиться за границей, например?"

"Я бегло читаю имя и диагноз Бакурина. Зачем — понятия не имею, потому что и без того знаю о нём гораздо больше, чем написано в карте. Кто-то сказал бы, что это помешательство, но я ничего не могу с собой поделать.

— Здравствуйте, Андрей Романович, — поднимаю взгляд, стараясь сделать лицо непроницаемым. — Я провожу вас в физиокабинет на электростимуляцию.

Гонщик продолжает смотреть в упор. В его глазах – чистая ирония, в моих — страх быть опозоренной. Я жду всего. И скандала, и грубости. И того, что Бакурин прямо сейчас откажется от наших услуг из-за меня.

Вжав голову в плечи, напрягаюсь и готовлюсь.

— Ладно, Евгения… — Андрей на секунду опускает взгляд на бейджик, затем возвращает его к моему лицу, — Александровна. Я готов.

С облегчением выдохнув, заряжаюсь уверенностью. Господи, он согласился...

Смотрю чуть смелее, а затем и вовсе разглядываю с головы и до ног. Мы не виделись месяц. Ясно же, что Андрей не соскучился, но я — очень.

Гонщик выглядит, как и всегда, отлично. В светлых спортивных штанах, кроссовках и белой футболке. Он приехал в центр в максимально удобной одежде, что правильно.

За этот месяц волосы Андрея стали чуть короче, а щетина на лице — меньше, а ещё так странно видеть его без гипса. Почти здорового, но только внешне. Я знаю, что впереди долгий и непростой период реабилитации и работы над собой.

Вымученно улыбнувшись, прощаюсь с Нелей. Та желает удачи. Переживает, что я не справлюсь, что тоже имеет место быть.

— Наш кабинет находится на первом этаже в левом крыле, — поясняю Бакурину по дороге. — В следующий раз вам придётся прийти на процедуру без сопровождения. Впрочем, в карте написан номер нужного кабинета. Думаю, это не проблема.

Андрей неизменно следует за мной. Я чувствую его энергетику, запах. Волоски на коже встают дыбом от того, что он рядом. Поверить не могу, что всё сложилось именно так. Курс будет длиться минимум десять сеансов, а это означает, что впереди у нас много встреч.

— Мы вроде бы переходили на ты, Жень, — спокойно произносит гонщик прямо за моей спиной.

Я оборачиваюсь, смущаюсь. Дыхание перехватывает, когда Андрей опускает ладонь на мою поясницу и легонько подталкивает вперёд, чтобы не создавала пробку в переполненном холле.

— Пойдём, — просит он.

И вроде бы снова ничего не значащий жест, но прикосновения гонщика вызывают мощный прилив эйфории. Место, где он трогал меня, ощутимо покалывает. Откуда-то появляются силы и желание расцеловать весь мир.

Я открываю кабинет, пропускаю Андрея вперёд. Накрываю кушетку одноразовой простынёй. Волнуюсь так сильно, что боюсь облажаться и что-то перепутать.

— Ложись, — обращаюсь к Бакурину уже на ты.