Первый (СИ)

Пытается расслабить и рассказывает о том, что уровень гормона стресса — кортизола, снижается в ответ на сексуальное возбуждение.

Я с удовольствием подыгрываю. Выбравшись из машины и ступая по еловым шишкам, устраиваюсь животом на капоте автомобиля. Развожу ноги шире, ахаю. Ощутив глубокое проникновение, встаю на носочки и кусаю губы. Затем вспоминаю, что мы находимся в самой чаще, и нас никто не услышит, поэтому перестаю себя сдерживать.

С трудом оторвавшись друг от друга, мы выбираемся из леса спустя пятнадцать минут. Искусанные комарами, но довольные и счастливые.

— У тебя есть какой-нибудь крем? — жалобно спрашиваю Бакурина, сняв босоножки и расчёсывая ноги до крови.

— Кажется, нет, — качает головой. — Давай заедем на заправку? Здесь недалеко — километров пять."

"Андрей выходит из автомобиля, а я остаюсь ждать его в салоне под кондиционером. До сих пор не могу поверить, что мы вместе. Когда смакую эту фразу на языке — сердце трепещет, а пульс зашкаливает. Впереди много трудностей, но мы обязательно их преодолеем.

Мои размышления прерывает звонок мобильного телефона. Я резко дёргаюсь, смотрю на экран. Когда вижу имя Ирины, плотно поджимаю губы.

С отцом мы уже общались два или три раза. И каждый — неудачно. Он то злился и орал матом, то был подозрительно-ласковым. Душа разрывалась на части. Я не хотела его расстраивать.

— Да, — тут же снимаю трубку, волнуясь, что с близким мне человеком могло что-то случиться от нервов.

— Это я, — звучит в динамике папин голос. — Свой мобильный я вынужденно выключил.

— Мне жаль.

— Женя, Женя. Что же ты наделала? С кем связалась? Зачем?

— Прошу, не переживай больше. Андрей вскоре почистит информацию. Всё наладится: и у меня, и у тебя.

На другом конце провода раздаётся тяжёлый вздох. В статье ожидаемо прошлись по папе и его клиентам из прокуратуры и судейства. Не забыли написать, что на заре своей карьеры он брал деньги в долг у криминальных авторитетов. Я этому не верю, конечно же. Вся статья – это сплошные грязь, ложь и провокация.

— Твой Андрей сам же и наделал шума, чтобы поклонники вспомнили о его персоне. Почистит он? Ну-ну!

— Па, он ни в чём не виноват. Это Кирилл… Мы не знали!

— Боже мой, чем ты думала? Бакурин действительно тебе мстит — наивной дурёхе. Пользует, подставляет.

— Хватит, прошу.

— Приезжай домой — будем что-то думать. Мне уже звонил следователь, который занимался твоим делом. Прилетело по шапке и ему, и начальству. Что же ты наделала, а? Мало тебе было мальчиков?

Устав успокаивать папу, я затихаю. Ему нужно высказаться и выплеснуть своё раздражение. Потом обязательно полегчает.

Вскоре Бакурин выходит на улицу, сжимая в руке тюбик мази. Он направляется к автомобилю быстрым шагом. Наверное, именно так и выглядит забота.