Лестница бога. Пенталогия (СИ)

Стемнело, и в сгустившихся сумерках Андрей переместил всю собравшуюся компанию на лужайку перед домом, где заблаговременно, как и в холле дома, были расставлены столы и удобные кресла, горел костёр и над толстым слоем багрово тлеющих углей жарились на решётке куски мяса. Изрядно захмелевшая матриарх блаженствовала, развалившись в удобном кресле перед прогорающим костром в окружении Андрея, одной из его жён и двух молодых мужчин клана Лерой. Мужчин матриарх смутно помнила по недавним переговорам - оба они находились в числе пятидесяти бойцов, участвовавших в дуэлях. Потрескивающие угли, взметающие вверх, в ночь, догорающие точки искр, горячее, пропахшее дымом и истекающее соком ароматное мясо на маленькой тарелочке, вино, весёлые рассказы и смех, песни...

Жёны Андрея хорошо пели, особенно хором, когда их собиралась небольшая стайка. Тогда им пытался подпевать Андрей и мужчины. К этому времени матриарх заметила, что как-то незаметно она перебралась с кресла на колени одного из мужчин Лерой, отзывавшегося на имя Мидо, и свернулась калачиком на его мощной мускулистой груди. Убаюканная тёплой домашней обстановкой, она незаметно задремала, в полусне слушая песню на незнакомом языке, которую густым, сочным, низким голосом вёл Рур:

- Ой, то не вечер, то не вечер, мне малым мало спалось...

Иногда она выныривала из сладкой полудрёмы, чтобы послушать очередную песню в исполнении жён Рура или в его собственном исполнении, красивом и мелодичном, жаль, что на незнакомом языке:

- ... выгнали казаки сорок тысяч лошадей, и покрылось поле, и покрылся берег...

В стальных, но ласковых и нежных объятьях Мидо было так уютно, что матриарх, не дождавшись окончания вечеринки, заснула."

"Проснулась она утром, от ласковых лучей солнца, заглядывающих в окно и пробивающихся сквозь опущенные ресницы. Матриарх оказалась лежащей в кровати и укрытой лёгким пуховым одеялом. Заглянув под одеяло, она обнаружила, что на ней ничего нет - она спала голой. Осмотревшись, на стоящей рядом с кроватью вешалке она обнаружила всю свою одежду, чистую и выглаженную. Там же, на вешалке, висел халат и записка: ""Вторая дверь - ванная и санузел. Завтрак - в столовой на первом этаже"".

Посетив санузел, умывшись и приняв душ, матриарх оделась и, выйдя в коридор, дошла до лестницы, по которой спустилась на первый этаж и почти сразу же наткнулась на открытую дверь в столовую. В столовой было тихо - кроме Андрея и двух его жён там никого не было. Вчерашний стол, ломящийся от еды, исчез, и сейчас ничто не напоминало о прошедшем семейном празднике - всё было чисто и стерильно, только один из столов был занят Руром и его женой. Вторая жена что-то колдовала около кухонного комбайна. Судя по тому, что стол был накрыт на четыре персоны - к столу ждали матриарха.