Лестница бога. Пенталогия (СИ)

В моём мире в таких случаях говорили - что посеешь, то и пожнёшь.

С каждым словом Одина выражение лица герцога менялось от властно-заносчивого сначала до задумчивого, а потом и до угрюмого - по-видимому, Илий припомнил некоторые первоначально не бросающиеся в глаза детали разговора, связал их с уже имеющейся у него информацией о магах, и начал что-то понимать. Несколько раз он порывался спросить Одина о чём-то, но, видимо, опасаясь прервать его речь, останавливался. Наконец, дождавшись паузы, Илий спросил:

- Уважаемый Один, когда вы рассказывали о том, как будет осуществляться поиск виновных, вы случайно обмолвились о том, что маги являются вашими родственниками. Не поясните для собравшихся этот момент?

- Собравшиеся, за исключением тебя, всегда знали об этом моменте, Илий. Не зря маги между собой называли себя не только одарёнными, но и людьми с божественной кровью. В них течёт кровь бога. Моя кровь, Илий. Они все - мои потомки, и этот мир я создавал для своих детей. А не для паразитов, нагло присвоивших себе чужое имущество.

- Этот мир создал Дирой - так утверждают священники...

- Этот мир создал я. А одно из моих имён, которое мне дали в другом мире - Дэрий. Впрочем, время нашей аудиенции истекло, и мы покидаем это помещение. Кстати, не забудь мои слова, Илий - разрешения на строительство этого дворца и своё проживание в нём ты у магов ещё не получал. Пока своей властью я даю тебе такое разрешение... Скажем, на два месяца - тебе как раз хватит времени, чтобы разобраться с тем, что я тебе сказал. Приказывать тебе не хочу и не буду - оставшиеся на Натане люди будут служить моим потомкам не по принуждению, а исключительно по собственному желанию. Остальные вымрут, как тупиковая ветвь эволюции.

Кресло опустилось на ковёр, Один одним плавным движением поднялся с него и, развернувшись, не спеша направился к выходу из зала. За ним молча потянулась цепочка магов, так и не проронивших после начала речи Одина ни слова. Кресло, также бесшумно, как и появилось, сразу же исчезло."

"Люди вышли, дверь за ними закрылась, привратник, закрывший двери, молчаливо замер у резных золочёных створок, а герцог молчаливо сидел на троне, который - он уже понимал, - никогда больше не будет ему принадлежать. Посмотрев на приютившуюся у подножия трона племянницу, он, ласково потрепав её по голове, рассыпав в разные стороны густые золотисто-льняные волосы, сказал:

- Спасибо, племяшка, ты сегодня, похоже, спасла мою жизнь. Если бы не твоё предупреждение, то я мог бы и наломать дров - ведь я действительно поначалу хотел отдать приказ на его убийство, и только твои слова о том, что Один - не человек и его невозможно убить, остановили меня.

- Я предупреждала тебя, дядя, что он не человек.