Время жить. Пенталогия (СИ)

Это было его любимое место, площадка для детских игр, один из немногих уголков, где он мог побыть наедине с самим собой. Парк никогда не надоедал ему, это была целая маленькая страна, раскинувшаяся на добрых полутора тысячах гектаров, где хватало места и аккуратным клумбам посреди безупречно прямых аллей, и ровным зеленым лужайкам, и таинственным диким уголкам, где в укромных местах таились уютные мягкие скамейки, которые одним движением руки превращались в удобные, хотя и узковатые ложа, и даже чистому ручью с многочисленными мостиками, спрятанными в зелени заводями и потайными гротами.

К ручью он и вышел в конце концов и долго стоял на середине ажурного мостика, следя за проплывающими внизу рыбами.

Легко сказать — найти цель. Маме хорошо, у нее есть дело — покровительствовать художникам и фотомастерам, организовывать выставки, помогать с изданием альбомов, встречаться с кинодокументалистами. Десятисерийный цикл о природе планет-колоний — ее идея. Да и сама она превосходный фотохудожник — все стены в ее комнатах увешаны цветными стереоснимками…

Мама была бы только рада, если бы он к ней присоединился. Но он-то знает, это не его призвание. Во всех художественных школах и жанрах он разбирается — научили, а вот сам во всем этом — дилетант, причем неквалифицированный. Да и не может он так просто, как мама, поехать по делам в издательство или на кинофабрику.

Так. Подойдем к проблеме с другой стороны. А чем вообще могут заниматься принцы и принцессы? Например, наукой. Вон, у троюродного дяди Нкэанби собственная лаборатория в Институте физики пространства, у дедушки Лкээрно — ученая степень по математике, кузена Круанмэ и за уши не оттащить от компьютера…

Поздно. Раньше о таких вещах надо было думать, да и не лежит душа к точным наукам. Ему всегда нравилась история, увлекали старинные книги и древние хроники в дворцовой библиотеке, занимал поиск интересных подробностей в архивных документах. Он с удовольствием читал старые книги об искусстве управления и даже проштудировал учебники по вымершей науке политологии.

Н-да, выбрал же себе увлечение, однако! История и политика — вот уж, нет ничего сегодня нужней и полезней!.. И что теперь со всем этим делать, скажите на милость?! Продолжить «Хронику царствований», да? Нет, что-то он, конечно, накропает. Дядя-Император обязательно похвалит и скажет что-нибудь проникновенное. Труд его великий издадут, и непременно очень роскошно, аж в шести экземплярах, поскольку как история — наука секретная и от чужих глаз закрытая.